Барабаны зомби - Джим Батчер

И не смотрите на меня так. Вечер у меня и без того выдался напряженный.

Я медленно огляделся по сторонам и Прислушался.

Ничьего присутствия я не уловил. Тогда я отворил Внутреннее Зрение — совсем ненадолго, чтобы осмотреться по сторонам — но и никого, спрятавшегося за магической завесой, тоже не обнаружилось. я отошел на несколько шагов в сторону и кивнул Баттерсу.

— Повторите еще раз.

Он повторил, хотя на отполированном полу музея мел оставлял следы гораздо хуже, чем на асфальте. Через пару минут он кивнул в направлении Сью.

— Где-то там, — сказал он.

Он разрушил круг, и мы поспешили в ту сторону.

— Постарайтесь не шуметь, — вполголоса посоветовал я. – Охрана вполне может находиться где-то недалеко.

Мы остановились у самых ног Сью и проверили еще раз. Баттерс нахмурился, оглядываясь по сторонам.

— Тут что-то не так, — сказал он. – Если верить ДжиПиЭс, точка с этими координатами находится в этой стене. Мог Костлявый Тони спрятать ее в стене?

— Стена каменная, — возразил я. – И мне кажется, кто-нибудь, да заметил бы, как он вынул кусок стены входного зала, а потом поставил его на место.

Он легонько встряхнул прибор.

— Тогда не понимаю.

Я прикусил губу и посмотрел на Сью.

— Антресоль, — опомнился я.

— Что?

— Идем, — я ткнул пальцем вверх. — Там, наверху, открывающаяся в большой зал галерея. А может, это этажом ниже.

— Как мы узнаем, наверху или внизу?

— Посмотрим. Начнем с антресоли. Этажи ниже – это просто адский лабиринт, — я поспешил к лестнице, и Баттерс за мной. Нога моя, конечно, протестовала против поспешного подъема, но все мои инстинкты буквально визжали о том, что я прав, и возбуждение делало боль чем-то, не достойным внимания.

Поднявшись на галерею, мы миновали выставку, посвященную Дикому Западу и шоу Буффало Билла: седла, деревянные винтовки, которые носили участвующие в шоу ковбои и индейцы, кавалерийские горны, военные шапки с перьями, кожаные жилеты, мокасины, древние башмаки, несколько потрепанных боевых тамтамов и около миллиона старых фотографий. Далее следовало что-то вроде интерактивной экологической экспозиции, а за ней – стенд, на котором красовался огромный, сплющенный на вид череп динозавра.

Баттерс проверил координаты еще раз и кивнул в сторону черепа.

— Мне кажется, это здесь.

Я подошел к черепу. Табличка гласила, что это настоящий череп Сью, но что географические подвижки и давление настолько деформировали его, что для скелета музей соорудил пластмассовый. Высоко держа пентаграмму, я медленно обошел череп, превратившийся в огромный камень. Я вглядывался в зияющие трещины на камне, а когда не нашел книги, опустился на четвереньки и принялся искать под массивной платформой, на которой лежал череп.

К нижней поверхности платформы скотчем крепился небольшой конверт из крафт-бумаги. Я отодрал его и дрожащими пальцами вскрыл конверт.

Из него выпала на пол небольшая, тоненькая книжица в черной кожаной обложке.

Мгновение я держал ее правой рукой. Я не ощутил ни покалывания магических энергий, ни проявлений скрытого зла, ни опасности. Это была просто книга без названия на обложке – и все же я не сомневался в том, что нашел Слово Кеммлера. Мои пальцы задрожали сильнее, и я открыл ее.

На титуле и впрямь красовались зловещие, похожие на пауков буквы: СЛОВО ГЕНРИХА КЕММЛЕРА.

— Эй, это было здорово! – воскликнул Баттерс. – Это она?

— Она, — подтвердил я. – Мы ее нашли, — я покосился на Баттерса. – Точнее, это вы ее нашли, Баттерс. Я не смог бы этого сделать без вашей помощи. Спасибо.

Баттерс просиял.

— Рад, что смог помочь.

Мне показалось, я услышал звук.

Я поднял руку, не дав Баттерсу заговорить дальше.

Звук не повторился. Ничего, кроме дождя и грома.

Я приложил палец к губам, и Баттерс кивнул. Я зажмурился и медленно, осторожно, напряг свои чувства. На долю секунды мыслей моих коснулось шевеление холодной энергии.

Некромантия.

Я поспешно отпрянул от нее.

— Баттерс, уходите.

Коротышка-патологоанатом удивленно оглянулся на меня.

— Что?

— Уходите, — чуть более резко повторил я. – В дальнем конце галереи есть пожарный выход. Выходите через него. Бегите. Убирайтесь отсюда и не останавливайтесь, пока не окажетесь в каком-нибудь безопасном месте. Не оглядывайтесь. Не сбавляйте хода.

Он продолжал таращиться на меня, побледнев как смерть.

— Ну! – рявкнул я.

Баттерс сорвался с места. Я слышал, как он испуганно попискивает на бегу.

Я закрыл глаза и снова сосредоточился, пытаясь определить источник темной энергии. Я снова коснулся ее и на этот раз не пытался скрыть своего присутствия.

Кто бы это ни был, он вошел через разбитую мною дверь. Я ощущал там знакомую уже ледяную энергию, смешивавшуюся с холодной, жадной страстью.

Я подошел к парапету галереи и заглянул вниз.

Гривейн стоял посреди зала. Полы мокрой шинели развевались, с полей шляпы капала вода. Вокруг него стояли полукругом мертвецы, и он отбивал рукой на бедре медленный, неспешный ритм.

Мне хотелось повернуться и бежать отсюда, но я не мог. Мне надо было отвлечь их подольше, чтобы дать Баттерсу шанс уйти. И потом, если бы я попытался бежать, мне пришлось бы это делать через тот же пожарный выход, а пока я огибал бы здание к месту, где стояла моя машина, зомби десять раз догнали бы меня и растерзали на части.

Я облизнул губы, стараясь трезво оценить имеющиеся у меня возможности.

И придумал. Зажав светящуюся пентаграмму в зубах, я открыл книгу и принялся листать ее страницу за страницей. Я не читал ее. Я даже не пытался читать ее. Я просто открывал страницу, задерживал взгляд на верхней строке, на нижней – и переводил его на следующую страницу.

Книжка была совсем короткой. На то, чтобы перелистать ее, у меня ушло не больше двух минут.

Со стороны лестницы послышались шаги, и я встал, изготовив свой браслет-оберег.

Гривейн поднялся на галерею; зомби строем маршировали за ним. Он остановился и с минуту смотрел на меня с непроницаемым выражением лица.

— Не подходите, — негромко посоветовал я.

Он медленно зажмурился, потом открыл глаза.

— Почему?

Я поднял руку с зажатой в ней книгой.

— Потому, что у меня здесь «Слово», Гривейн. И если вы не отступите, я сожгу ее к чертовой матери. Пепла не останется.