Кровавые кости - Лорел Гамильтон

— Иди, некромантка, — сказал Янош. — Иди, или этому человеку будет плохо.

Я шагнула вперед.

— Нет! — крикнул Жан-Клод.

Янош махнул бледной паучьей рукой над телом Ларри. Белая рубашка Ларри лопнула и стала пропитываться кровью. С кляпом он не мог вскрикнуть, но, если бы Янош его не держал, он бы упал.

— Брось оружие и иди к нам, некромантка.

— Ma petite, умоляю вас, не надо!

— Я не могу, Жан-Клод. Вы это знаете.

— Она это знает, — сказал он.

Я поглядела на него; он безнадежно пытался вырваться из-под груды вампиров втрое больше его по весу. Это должно было быть смешно, но не было.

— Она не хочет вас. Она хочет, чтобы у меня вас не было. Вы ей нужны назло мне.

— В эту игру пригласила вас я, помните? — сказала я. — Это мой бенефис.

И я пошла к Яношу. Я старалась не глядеть на то, что было за ним, не видеть, куда иду.

— Ma petite, не надо! Вы — признанный Мастер. Она не может взять вас силой. Ей нужно ваше согласие. Откажитесь!

Я только покачала головой и продолжала идти.

— Сначала оружие, некромантка.

Я положила оба пистолета на пол. Ларри яростно замотал головой, издавая сдавленные протестующие звуки. Он забился, упал на колени. Яношу пришлось отпустить его шею, чтобы не задушить.

— Теперь ножи, — сказал Янош.

— У меня…

— Не пытайся лгать нам здесь и сейчас.

Он знал, что говорил. Я положила ножи на пол.

Сердце стучало так, что едва давало дышать. Я остановилась перед Ларри, поглядела ему в глаза. Вытащила кляп — чей-то шелковый шарф.

— Анита, не надо! Не делай этого, ради Бога! Не надо погибать за меня, прошу тебя!

На его рубашке открылся новый порез, снова потекла кровь. Он ахнул, но не закричал.

Я поглядела на Серефину:

— Ты говорил, что так можно порезать только того, у кого есть аура силы.

— У него она есть, — сказал Янош.

— Отпустите его. Отпустите их всех, и я это сделаю.

— Не делайте этого из-за меня, ma petite!

— Я это делаю ради Ларри. Включить сюда всех не выйдет дороже.

Янош поглядел на Серефину. Она валялась на боку, полузакрыв глаза.

— Подойди, Анита. Дай мне руку, и всех отпустят на свободу. Я даю тебе слово, как Мастер Мастеру.

— Анита, нет!

Ларри рвался не от меня, а ко мне.

Янош полоснул его по воздуху, и рукав Ларри залило кровью. Ларри вскрикнул.

— Прекратите, — сказала я. — Прекратите. Не трогайте его. Слышите? Не трогайте его.

Последние слова я выплюнула прямо в лицо Яношу, глядя в мертвые глаза и ничего не чувствуя. Чья-то рука коснулась моего локтя, и я ахнула. Гнев пронес меня эти последние ярды. То, что я собиралась сделать, слишком меня пугало, чтобы об этом можно было думать.

Серефина потеряла перчатку, и мое запястье охватила ее голая рука — не сильно, не туго, совсем не больно. Я глядела на ее пальцы и не могла говорить — мешало бешено бьющееся сердце.

— Отпустите его, — сказала она.

Как только Янош отпустил Ларри, тот попытался броситься ко мне. Янош небрежно отмахнул его тыльной стороной ладони по лицу, и Ларри полетел на пол и проехал чуть ли не до стены.

Я застыла. На какой-то страшный миг мне показалось, что Ларри убит, но он застонал и попытался вернуться.

Я подняла глаза и увидела взгляд Жан-Клода. Он преследовал меня много лет, и теперь на его глазах я позволю другому вампиру запустить в меня клыки.

Серефина рывком поставила меня на колени, так сжав кости моей руки, что я испугалась, как бы не было перелома. От боли я поглядела ей в глаза. Они были глубокими, карими, почти черными. И ласково улыбались мне.

Я услышала запах маминых духов, ее лака для волос, ее кожи. Я затрясла головой. Это была неправда. Неправда. У меня перехватило дыхание. Она наклонилась надо мной, и когда ее лицо приблизилось, мне на щеку упали густые и черные мамины волосы.

— Нет! Это не настоящее!

— Настолько настоящее, насколько тебе захочется, нинья.

Я взглянула в эти глаза и провалилась в длинный черный туннель. Я падала туда, к этому огоньку. Я тянулась к нему. Он согреет мою плоть, утешит сердце. Он станет для меня всеми и всем.

Далеко, как во сне, донесся голос Жан-Клода:

— Анита!

Но было поздно. Ее огонь согрел меня, создал чувство целостности. А боль — такая малая цена за такое счастье.

Черный туннель сомкнулся у меня за спиной, и осталась только тьма и огонек глаз Серефины.