Меч Шаннары - Терри Брукс

Девушка тепло пожала ему руку и радостно кивнула.

— Меня зовут Ширль Рейвенлок, а это мой дом, Менион — Керн, Город на острове. Если бы не ваша отвага, я больше никогда не увидела бы его. За это я вечно буду вам благодарна и навсегда останусь вашим другом. Теперь ешьте, я хочу с вами поговорить.

Она присела рядом с ним на постель и жестом предложила Мениону вернуться к прерванной трапезе. Он снова начал было поднимать вилку, но мысль о вторжении северян заставила ее с громким стуком упасть на поднос.

— Вы должны сообщить в Тирсис, Балинору — началось вторжение с Севера! К северу от Керна стоит огромная армия, ожидая‡

— Я знаю, все в порядке, — быстро ответила Ширль, прервав его движением руки. — Вы даже во сне говорили об опасности — прежде, чем лишиться сознания, вы все нам рассказали. Мы уже отправили гонца в Тирсис. Но в отсутствие брата там правит Паланс Буканнах; Король по— прежнему очень болен. Керн поднимает свою оборону, но пока что опасность еще далеко. После ливня Мермидон разлился, и большая армия не в силах сейчас переправиться на остров. Мы пробудем в безопасности, пока не прибудет помощь.

— Балинор должен был прийти в Тирсис несколько дней назад, — встревоженно заявил Менион. — А что с Граничным Легионом? Он уже готов к войне?

Девушка непонимающе посмотрела на него, и он понял, что ей ничего не известно ни про Балинора, ни про Легион. Менион резко отодвинул поднос и вскочил с постели; изумленная Ширль встала вместе с ним, пытаясь успокоить разгоряченного горца.

— Ширль, вы можете думать, что находитесь в безопасности на этом острове, но я уверяю вас, что время для нас истекает! — воскликнул Менион, протягивая руку за своей одеждой. — Я видел, какова эта армия, и говорю, что ее не остановит никакое половодье — и можете забыть обо всякой чудесной помощи.

Потянувшись ко второй пуговице своей ночной рубашки, он замер, внезапно вспомнив, что с ним в комнате находится женщина. Он многозначительно взглянул на дверь, но она только покачала головой и отвернулась, чтобы не видеть, как он переодевается.

— А что насчет вашего похищения? — спросил Менион, торопливо одеваясь и изучая ее стройную спину. — Вы не догадываетесь, в чем может заключаться ваша ценность для северян — помимо вашей красоты, разумеется?

Он лукаво усмехнулся, охваченный порывом той дерзости, которой так не доверял Флик. Хотя горец и не видел ее лица, он был уверен, что она сейчас отчаянно краснеет. Прежде чем ответить, она чуть помедлила.

— Я не помню точно, что случилось, — наконец послышался ее ответ. — Я спала. Меня разбудил какой-то шум в комнате, затем меня кто— то схватил, и я потеряла сознание; кажется, меня ударили, или‡ Нет, теперь я помню — это была тряпка, смоченная пахучей жидкостью, не дающей дышать. Я потеряла сознание, а когда пришла в себя, то лежала на песке у реки — видимо, это был Мермидон. Вы знаете, как меня засунули в этот мешок. Я ничего не видела и почти ничего не слышала — и не понимала из их разговоров ни слова. А вы ничего не видели?

Менион покачал головой и пожал плечами. — Нет, ничего, — добавил он, вспомнив, что девушка не может его видеть. — Вас перевез на лодке один человек, затем передал вас четверым троллям. Я толком его не разглядел, но думаю, что узнаю его, если еще раз увижу. Но что насчет моего первого вопроса — зачем кому-то понадобилось вас похищать? Можете повернуться. Я одет.

Девушка послушно обернулась и подошла к нему, с интересом наблюдая, как он натягивает высокие охотничьи сапоги.

— Я королевской крови, Менион, — тихо ответила она. Менион замер и повернулся к ней. Когда она узнала герб Лиха на его мече, он заподозрил, что она не обычная горожанка из Керна. Сейчас же, возможно, ему откроется причина ее похищения из города.

— Мои предки правили Керном — а когда-то в древности и всем Каллахорном, пока сто лет назад к власти не пришел род Буканнахов. Я‡ ну скажем так, я принцесса — заочно. — Она рассмеялась из-за нелепости этой мысли, и Менион улыбнулся ей в ответ. — Мой отец — старейшина совета, управляющего внутренними делами Керна. Каллахорном правит наш Король, но наш строй называется парламентской монархией, и Король редко вмешивается в дела городского правительства. Его сын Паланс уже долгое время неравнодушен ко мне, и не секрет, что он намерен сделать мне предложение. Я‡ я думаю, чтобы повлиять на него, враги могли попытаться взять меня в заложники.

Менион угрюмо кивнул, и в его живом уме вдруг вспыхнули некоторые соображения. Паланс наследовал трон Каллахорна лишь в том случае, если что-то случится с Балинором. Зачем северянам тратить время, пытаясь надавить на младшего принца, если только они уверены, что Балинор не может появиться в королевстве? Он снова отметил неосведомленность Ширль относительно прибытия принца Каллахорна в Тирсис, которое должно было произойти уже несколько дней назад, и вести о нем разнеслись бы по всей стране.

— Ширль, сколько я проспал? — встревоженно спросил он.

— Почти целый день, — ответила она. — Вы совершенно выбились из сил, когда нас вчера утром вытащили из Мермидона, и я решила, что вам следует выспаться. Вы предупредили нас‡

— Потерял целые сутки! — сердито вскричал Менион. — Если бы не ливень, город уже пал бы! Надо немедленно действовать, но что‡ Ширль, ваш отец и городской совет! Я должен поговорить с ними! — Она медлила, и он с силой потянул ее за руку. — Не задавайте сейчас вопросов, только сделайте то, что я прошу. Где заседает совет? Скорее отведите меня туда!

Не дожидаясь, пока девушка поведет его, Менион схватил ее за руку и потащил через дверь в длинный коридор. Они вместе выбежали из пустого дома и через переднюю дверь попали на просторную лужайку в тени деревьев, спеша, чтобы спастись от мелко моросящего утреннего дождя. Тротуары на улицах были частично укрыты от дождя дощатыми навесами, и им удалось не вымокнуть до конца. Направляясь к дому совета, Ширль спросила его, как он оказался в этих землях, но Менион отвечал уклончиво, не спеша рассказывать про Алланона и Меч Шаннары. Он чувствовал, что этой девушке можно доверять, но Алланон предупреждал его, что никто из идущих в Паранор не должен разглашать историю пропавшего Меча, и это удерживало его от признания. Вместо правды он рассказал ей, что его привела сюда просьба Балинора о помощи в связи с близящимся вторжением с Севера. Она без единого вопроса согласилась с его историей, и он ощутил легкое чувство вины из-за этой своей лжи. Но Алланон так и не открыл ему всей правды, так что он и сам мог знать меньше, чем думает.

Они подошли к залу Совета, чьи древние палаты располагались в высоком каменном строении, окруженном выветрившимися колоннами и сводчатыми окнами, забранными ажурной решеткой. Стража, праздно стоящая у входа, не задавала вопросов, и они вбежали внутрь, спускаясь по длинными коридорам с высокими потолками и поднимаясь по винтовым лестницам. Между стен металось эхо стука их сапог по истертым каменным плитам. Совет собирался в палатах, расположенных на четвертом этаже огромного здания. Когда они наконец подошли к их деревянным дверям, Ширль сообщила Мениону, что ей стоит вначале предупредить отца и других членов совета о его желании видеть их. Горец неохотно согласился подождать. Она скрылась за дверью, а он остался молча стоять в коридоре, прислушиваясь к приглушенному шепоту голосов, и медленно текли секунды, и дождь продолжал отбивать ровный легкий ритм по стеклам многочисленных окон безмолвного зала.