Сектант - Константин Костинов

Умный у тебя дядя, подумал Сергей, прямо-таки угадывает будущее. Хотелось бы надеяться, что в этой реальности он не приедет к нам на своих танках однажды воскресным летним утром.

– Так что, Сергей, запомни, Германия и Россия – всегда вместе. Вместе мы непобедимы.

– Карл, – Сергей решил сменить тему разговора, – почему ты так хорошо говоришь по-русски?

– Так у меня родители из России. Правда, пришлось уехать…

– В семнадцатом? – Большевики, наверное, прогнали…

– В четырнадцатом! Дурак кайзер начал с вами войну, и ваши мясники словно взбесились. Ты не представляешь, что тогда творилось на улицах! Немецкие вывески, немецкие магазины – все ломалось, уничтожалось. Наших просто преследовали, избивали… Я был маленьким, но прекрасно это помню. Как сравню отношение к немцам тогда и сейчас. Вот в Липецке…

– А что там в Липецке?

Карл внезапно запнулся, побледнел и даже, кажется, протрезвел.

– В Липецке? – И тут же широко улыбнулся. – В Липецке, Сергей, самые красивые в России девушки! Сейчас я тебе расскажу…

Хороший ты парень, Карл, думал Сергей через час, когда нагрузившийся Карл таки ушел, и дядя у тебя умный. Хорошо, что в этом мире вы с нами сотрудничаете, а не воюете. Дай бог тебе и твоему дяде здоровья. Пока мы вместе.

Пора к Камову.

* * *

– Что я тебе скажу, шеф. – Камов прохаживался по комнате, размахивая потухшей папиросой. – Есть хорошие новости, есть и плохие.

– Ну давай уж, не томи. – Театральное представление Сергей не заказывал. – Что за новости?

– Во-первых, оба твоих парня, и Виктор и Кирилл…

Сергея что-то царапнуло, но мысль удержать не удалось.

– …на самом деле те, за кого себя выдают. Оба работали там, где сказали: Кирилл – слесарем на кожевенном, Виктор – чернорабочим в велосипедной мастерской. Слесаря сократили, Виктор ушел сам, мало платили. По крайней мере, так сказал хозяин мастерской. Правда, тут одна зазубринка небольшая…

– Какая? – насторожился Сергей.

– Почему мне так кажется, я объяснить не смогу, просто чувствую… Хозяин мастерской как знал, что к нему придут с расспросами. По глазам видно, что знал. И ответы слишком уж заученные: мол, хороший мальчик, работящий, скромный. Я тебе, шеф, больше скажу: он боится чего-то…

– Чего? Думаешь, знает, что Витя связан с криминалом?

– Нет, про уголовников я прямо спросил: мол, не замечен ли. Нет, тут дело не в этом…

– Так он прямо сказал, что не замечен, а ты поверил?!

– Не кипятись, шеф, не так все было. Если человек хочет что-то скрыть и его об этом спрашивают, он пугается, это видно. Ну, если, конечно, он актер хороший, то… А вот если он скрывает, а спросили о другом, человек испытывает облегчение. И вот это всегда зоркому глазу заметно. Хозяин мастерской прямо дух перевел, когда я про уголовников спросил. Были у него какие-то трения с Виктором, скорее всего, были…

– Это и есть плохие новости?

– Нет, шеф…

– Кстати, почему я шеф?

– А кто? Ты сейчас мой начальник. Значит, шеф. Почему бы и нет?

– Ладно, давай дальше.

– Следят за тобой… шеф.

Вот это новости…

– Кто? – севшим голосом спросил Сергей. – Уголовники?

– Да тут такая закавыка, шеф… Не уголовники это, больно уж ухватка умелая, ученая. В Красноярске я бы даже сказал, у кого топтун учился…

– Менты?

– Уж не знаю, кому ты дорожку перешел…

Сергей замер. Белогвардейцы? Вацетис? Твою мать, тихая, спокойная жизнь! Врагов больше, чем людей!

– Беляки? Вацетис? – озвучил он свои подозрения.

Камов задумался:

– Не похоже… Белогвардейцы твои – простые вояки, кто бы их учил, как слежку вести. А у Вацетиса всего два подручных было, не они это…

– Так, может, он новых вызвал?

– Уж не знаю… Ребята ловкие, могут и меня вычислить. Походить за ними?

– Не надо…

Чего тут ходить? Рано или поздно им надоест, вот тогда они пойдут на контакт и сами все расскажут. А чтобы не он рассказывал, а ему рассказывали, нужно ходить да оглядываться.

Завтра воскресенье, нужно плотно заняться отработкой навыков стрельбы. И нож купить.

* * *

На заводе уже отремонтировали все, что Сергей притащил с утра, однако попросили в следующий раз обращаться куда-нибудь еще. А то последнее время мастеру начинало казаться, что «Металлист» работает исключительно на одного ушлого сектанта-нэпмана.

Сергей обещал. Тем более что, расплатившись за сделанное, он понял, что или мастерская начнет работать не позднее понедельника-вторника, или он, акула капитализма, останется без денег. Совсем.

Он спрыгнул с ломовой телеги, открыл калитку мастерской…

– Виктор Алексеевич!

Химик сидел на лавке и гладил по коленке девочку Лену. Недоуменно взглянул на Сергея:

– Что случилось, Сергей Аркадьевич?

– Что вы… в смысле, где ребята? Оборудование приехало.

Сергей вовремя успел заметить, что Виктор Алексеевич девочку все-таки не гладит, а промывает коленку, разбитую до крови.

– Не ругайтесь на дядю Витю, – посмотрела Леночка на Сергея, – я просто поранилась и попросила его смазать коленку…

– Да не ругаюсь я, не ругаюсь…

Вот еще… дочь полка. У нее что, родителей нет?

Сергей погладил Лену по голове, взглянул в спину химику…

Замер.

А кто он такой?

Химик Виктор Алексеевич, ученик профессора Крещенского, который приехал в Песков из Питера и по рекомендации профессора пришел работать сюда. И что самое интересное – все это Сергей знает только со слов самого химика.

Так кто он такой?

Ну что химик, понятно. А кроме этого? Пистолет в кармане, кашель в результате тяжелого ранения (разборки среди своих?), скрывается в городе от кого-то… Может, это какой-нибудь взломщик сейфов по кличке Химик? Хоть бы у самого профессора поинтересовался, знает ли он своего «ученика»?

Охваченный подозрениями, Сергей уже забыл о том, что Камов говорил о другом Викторе.

* * *

И что теперь делать?

Витя и Кирилл таскали и устанавливали на место оборудование. Сергей же вспомнил, что собирался поговорить с химиком по поводу разработки пасты для шариковых ручек.

И что теперь делать?

Можно ли рассказать о планируемом изобретении возможному шпиону? Или все же не стоит записывать человека во враги только на основании собственных домыслов? Кто бы подсказал…