Прикосновение Змея - Мария Камардина

«Не вздумай потерять сознание!» — рявкнул Таро. Ильнар уловил в его тоне нотку сожаления, и почти сразу понял, в чем дело — без визуализации руководить ритуалом маг не мог, а сам сферотехник не в состоянии был произнести ни слова, стараясь одновременно удержать силовой поток и не упасть.

Сердце колотилось, как бешеное, ребра ныли, казалось, некто невидимый давит на грудь когтистой лапой. Зеленые и голубые нити поспешно оплетали колонну, едва видимые сквозь усиливающееся багровое свечение, дышать становилось сложнее, и, похоже, не ему одному — где-то впереди охнул Ориен.

Сзади раздался негромкий хлопок, спину обдало холодом, на плечи легли ледяные ладони и на миг стало чуть легче — щит Измененного заставил агрессивные чары сбавить напор. Потом в сознание хлынули чувства Кира, и Ильнар едва удержался от вскрика — обезболивающее перестало действовать, и майор едва держался на ногах, вернее, на одной. Теперь сферотехник чувствовал, как бьются в унисон с защитным плетением уже два сердца, а спустя секунду поймал ритм третьего.

Если не закончить сейчас же, то погибнут все трое.

Ильнар медленно, с трудом выпрямился, стараясь не поддаваться иллюзии, что на плечах лежит весь мир сразу. Последнюю часть заклинания нужно было произнести, как только плетение будет закончено, но тонкие силовые нити терялись в исходящем от колонны багровом сиянии, и не было видно ни Гейлис, ни артефакта.

Он просто не успеет.

Вот сейчас сердце вырвется из груди, ломая ребра, и щит Лейро станет сильнее ещё на три жертвы. Вряд ли это убьет Таро — скорее всего, змеев маг вселится в Эла. Сможет ли доктор справиться с плетением? Нет, конечно. А вот Лейро явится очень скоро и только порадуется успеху своего магического эксперимента.

«Кеара, — неожиданно проговорил Таро. Сил отвечать не было, но образ невесты встал перед глазами неожиданно четко и ясно. — Думай о ней, понял? Сосредоточься, собери все мысли, как при медитации! Помнишь, что я рассказывал утром? Нет ничего. Только она. Ну же!»

Если маг выбирал одну женщину и сосредотачивался на ней… Лицо Кеары стояло перед глазами, и если вот прямо сейчас умереть — он ведь больше никогда ее не увидит!..

«Молодец, ещё!»

Нет уж, так нельзя.

Ильнар заставил себя открыть глаза. В голове сама собой всплыла формула энергетического равновесия в плетении, и сферотехник кивнул сам себе. Нет, все должно быть совсем не так…

Три заклинания. Три мага. Двое против одного.

Они обязаны победить.

Дуги невидимого механизма дрогнули и пришли в движение. С каждым оборотом Ильнар чувствовал, как его наполняет сила, она послушно ложилась в ладони, позволяя дополнить древний магический рисунок сферотехническими элементами. Вот здесь противовес, здесь узел-конденсатор, тут слегка замедлить движение. Ножа под рукой нет, но заставить вчерашний порез кровоточить не сложно, и чары Дайлона, узнав родственную кровь, охотно льнут к рукам, позволяя усилить рисунок. А теперь добавим пару узелков в плетение Лейро, вот так, и чужая энергия спотыкается, вздрагивает, пытается вырваться, но все-таки меняет направление потока… Три разных заклинания бьются и мечутся вокруг колонны, Ориен что-то кричит, но слов не разобрать, ладони Кира на плечах кажутся тяжелыми и ледяными, но пока бьются все три сердца, все живы, всё получится…

Чужая магия пробила щит Кира, и силовая волна ударила в грудь. Ильнар пошатнулся и едва успел выкрикнуть последнее слово заклинания. На несколько секунд горло стиснуло спазмом, грудную клетку сдавило, не давая сделать вдох, майор за спиной захрипел и закашлял, разделяя ощущения мага.

А потом стало тихо.

Открыв глаза, Ильнар успел увидеть, как узел-сердце в последний раз дернулся и лопнул, обдав всех вполне материальными брызгами. Плетение хрустальным крошевом осыпалось на пол, блестящие осколки вперемешку с кровавыми сгустками и ошметками плоти. Стеклянная стена вокруг Гейлис исчезла, осталось лишь мягкое колышущееся сияние, создававшее иллюзию, что женщина дышит.

«Все, — устало произнес Таро. — Можешь падать.»

Если бы он не сказал последних слов, Ильнар упал бы наверняка, но теперь он остался на ногах из чистого упрямства. Возможно, именно на это змеев колдун и рассчитывал.

— Все, — с трудом повторил он.

Губы, казалось, одеревенели и почти не слушались, ноги вели себя не лучше. Ильнар кое-как сделал шаг назад, наткнулся на Кира, и на пол едва не полетели оба.

— Осторожно, — буркнул командир, чудом выравниваясь. Рядом возник Эл, подхватил майора под локоть, не давая завалиться окончательно.

— Живые?

— Вроде того.

Ильнар оценил расстояние до стола и попросту сел на пол. Удачно лежащий рядом рюкзак выполнил функции подушки, и интуит прикрыл глаза, пользуясь упоительной возможностью отключиться от всего этого безумия хотя бы на несколько минут. Эл что-то негромко выговаривал Киру, тот вяло огрызался, Ориена слышно не было, но судя по звону посуды, каон был жив и в сознании.

Хорошо.

Сквозь запах гари пробился аромат кофе. Ильнар услышал, что кто-то присел рядом, и в следующий миг его тряхнули за плечо, прерывая отдых.

— Чашку удержишь? — уточнил Ориен. — Я поворожил заодно, так что пей, великий колдун, если не хочешь словить приступ.

В голосе каона привычная насмешка странным образом мешалась с уважением. Ильнар осторожно приоткрыл глаза, с удовольствием вдохнул и улыбнулся.

— Спасибо. Поставь пока.

Поднять руку он и не пытался — пальцы правой руки тряслись так, что он сейчас и карандаш бы не удержал, но показывать это Ориену совсем не хотелось. Выждав, когда каон отойдет к столу и отвернется, Ильнар попробовал поднять левую руку — та не тряслась, но шевелиться отказалась вовсе.

Эл, бледный и всклокоченный, вернулся от Кира и присел рядом, сосредоточенно ощупал проступившие сквозь чешую шрамы от щупалец паука. Прикосновений Ильнар не почувствовал.

— Теперь она все-таки отвалится? — попытался пошутить он. Друг зло сверкнул глазами, потом отвел взгляд, и Ильнар вздохнул. — Давай уже честно. Ты думаешь, я не выживу?

Друг зажмурился и отвернулся.

— Не знаю.

Он сделал паузу, и Ильнар ощутил, как ползет по спине предательский холодок. Если даже Эл не уверен… Но испугаться толком он не успел, доктор издал сдавленное рычание и с размаху ударил кулаком по полу, заставив кофе в чашке задрожать.

— Ненавижу чувствовать себя беспомощным. Не выношу. Я прихожу в спецбольницу, и каждый раз чувствую себя бесполезной мразью, которая улыбается, рассказывает про методы и способы, дает надежду… Они ведь мне верят, Иль. А потом их убивает очередной приступ. А я ни-че-го не могу для них сделать, понимаешь?

— Ты помогаешь им не чувствовать себя ненужными отбросами общества, например, — возразил Ильнар, осторожно приподнимаясь, чтобы сесть удобнее. — Ты сам говорил, что почти ни к кому не приходят родные, только монахи с проповедями.