За девятое небо - Екатерина Мекачима

Никто не заметил, как чёрное ничто, обступившее дорогу, обернулось лесом. Сначала сквозь мрак проступили едва видимые очертания деревьев, затем морок становился всё более осязаемым, пока не обрёл форму: сизый туман стелился над чёрной землёй, цепляясь за сухие безжизненные ветви, покрытые белой паутиной. Воздух замер, не смея нарушить тишину мёртвого бора, сквозь который вела серая дорога.

– Ты уже не сможешь вернуться. Ты не сможешь спасти Василису, ты предал её, – шептал голос из Тьмы, клубящейся подле обветшалых елей.

«Тебя не существует. – Веслав отгонял морок. – Ты – мой страх».

– Конечно, – соглашалась Тьма. – Но я говорю тебе правду.

Веслав, стараясь не обращать внимания на шёпот, посмотрел на Стража – костлявая птица в человеческом обличье шла за медным царством по серой дороге, которой, казалось, не будет конца.

Рядом с Веславом ступал Светозар, за ним – Любомир с Велем; Серебряный Дрозд летел впереди над катившемся по дороге царством.

От усталости кружилась голова и болели ноги, но никто из путников не решался остановиться на отдых.

– Сколько ещё идти? – спросил Веслав Ворона.

Страж пожал острыми плечами.

– Это от вас зависит – вы даже лес наворожили своими думами о Свете, – прокряхтел. – Неявленное – вечно.

– Ты можешь изъясняться понятнее? – рассердился князь.

– Куда уж понятнее, – скрипнул Привратник. – Когда вы отпустите Тьму, она вас отпустит тоже.

– Мор бы тебя побрал, – огрызнулся Веслав и оглянулся. Взору князя предстал лес, которого он ранее не замечал.

– Когда это случилось? – удивился Вель, озираясь.

– Когда каждый из нас вспомнил Свет, – тихо предположил Светозар, положив на грудь руку: раны вновь заныли, идти стало тяжелее, голоса звали во Тьму, но сын Леса не показывал душевной муки. – Видимо, неявленное обрело новый лик.

– А ты недурён, – усмехнулся Ворон, вывернув голову на Светозара. – Может, ты выведешь всех к Белой Дороге?

Светозар промолчал: он не мог сказать, что боль мешает ему отринуть давно забытый страх – страх обернуться к Тьме и внять ей.

– Неявленное сможет отпустить того, кто оставит свой страх? – спросил Любомир Стража.

Ворон сипло засмеялся, продолжая идти вперёд с обращённой назад головой.

– Это не оно вас держит, а вы его, – хрипел. – Как только отпустите – откроются Врата, и Дорога Жизни предстанет перед вами.

– Может, пойти по лесу? – предложил Любомир.

– Чтобы уж точно никогда не выбраться, – кивнул Вель.

– Думается, Любомир не настолько уж и неправ, – задумчиво ответил Светозар и остановился, остальные – тоже; серебряный Дрозд кружил над путниками. Сын Леса оглянулся: сгустившаяся тьма напомнила ему мрак, в который он ступил с заворожённой тропы, следуя за Марьей. Но если в той тьме можно было услышать Песнь, то в неявленном царила кромешная тишина.

– Ты полагаешь, надо сойти с дороги? – спросил Светозара Веслав.

Привратник, наклонив голову, внимательно следил за сварогинами; медное царство замерло на дороге.

– Думается мне, только так можно покинуть это место, – нахмурился сын Леса – раны в груди болели и обжигали холодом. – Встретиться со своими страхами и побороть их, а не бежать.

Веслав кивнул и первым сошёл с тропы, и медное царство, дрогнув, скатилось с дороги и покатилось перед князем. Почва была твёрдой, и лес казался совсем настоящим, только мёртвым – будто выжженная тайга.

Следом за Веславом в бор ступил Светозар, за ним – Ворон и Любомир и, помедлив, – Вель. Дрозд полетел впереди.

Лес обступил путников плотной стеной, и серая дорога быстро скрылась из виду – куда ни глянь, везде простирался сухой дремучий бор, укрытый мглой и туманом.

Веслав шёл за медным царством, над которым летел Дрозд. Белая паутина, свисающая с ветвей, цеплялась за одежду, но стоило её тронуть, как она осыпалась прахом.

– Ты слишком долго идёшь, – шелестела тишина, но Веслав не слушал её. – Пока ты гостил у Ния, воевал за Медное Царство и шёл по неявленному, в Свету минуло больше года, – ледяные слова отозвались невольным страхом. – Представь, что сделалось со мной? – прошептали совсем рядом, Веслав обернулся, и у князя перехватило дыхание.

Она стояла на расстоянии вытянутой руки – совсем близко. В истлевших одеждах, исхудавшая, с запавшими печальными глазами, она осуждающе смотрела на него.

– Если бы ты не оставил меня, ничего бы этого не было, – сказала Василиса. – Кощей бы не вернулся, и я бы не умерла.

– Ты не умрёшь – я обещаю. – Веслав ступил к Василисе, но не приблизился ни на шаг – она оставалась на расстоянии руки.

– Грош цена твоим обещаниям, – покачала головой Василиса. – Ты даже в любви мне признаться не мог, Витенега за меня свататься отправлял, только потому что боялся! Ты всегда боялся. Всего боялся… И трона тебе не видать – ибо слаб ты, князь, и страхов – главных служителей Мора – побороть не можешь! Даже ради меня… ты не смог справиться с ворожбой. Ты предал меня, Веслав.