Очарование тьмы - Мэри Э. Пирсон

— Солдат? — спросил я.

— Снаряжен так, будто на чудище боем идти собрался, — пожала она плечами.

— Пусть подождет, — распорядилась Лия.

— Вот и я так сказала, а он не унимается. Королеву Джезелию ему подавай, и все тут.

Бровь Хоуланда поползла вверх.

— Королеву Джезелию?

— Королеву! С ним еще какой-то сорванец страшного вида. Я бы не…

Лицо Лии вмиг засияло.

А Рейфа — затянулось тучей.

— Королеву? — повторил Хоуланд.

Лия подорвалась и вылетела из шатра. Я — за ней, и что вижу за пологом: она висит на Гризе с Эбеном и осыпает их поцелуями. Оба и не думают сопротивляться.

— Успели-таки. — Я подошел с приветливой улыбкой. — Что так долго?

— Лекарь, скотина, упертый.

— Пошел гулять и заблудился, — ввернул Эбен.

Гриз дал ему подзатыльник и расплылся в ехидной ухмылке.

— Ну да, как-то так и было.

— Drazhones, — прошептал я, заключая каждого в объятья.

Дальше вступила Лия — и вопросы полились водопадом. Для всех Гриз с Эбеном — просто два лишних солдата, но ей было жизненно необходимо иметь их рядом.

Тем временем, нас обступали и обступали зеваки, слетевшиеся взглянуть на великана в шрамах с вооруженным до зубов юнцом.

Ко мне подошла Паулина, не сводя с них глаз.

— С этими солдатами ты был в Терравине?

— Да. И они не просто солдаты. Они моя семья. Мои неродные братья по крови.

Она придвинулась, легонько коснувшись меня плечом.

— Познакомишь нас?

Глава восемьдесят шестая

Рейф

Вслед за Каденом из шатра высыпали все мы.

Как же Лия радовалась Гризу и Эбену. С таким лучезарным видом обнимала обоих, щебеча по-вендански, как на родном.

Я тоже им радовался, но другой, расчетливой радостью. Гриз — противник опасный, а раз моих войск по-прежнему ни следа, нам ценен каждый воин.

— Почему он назвал ее королевой? — все не унимался Хоуланд.

Я бросил взгляд на Лию. На ней была куртка, сшитая как будто по лекалам Меурази: красные лоскуты — обрывки свадебного платья — перетекали через плечо на грудь. На оголенном плече красовалась кава. Пояс увесили кости.

«Им нужна надежда, и я дам ее».

— Да так, венданская традиция, — пожал плечами Тавиш и глянул на меня.

— Вот-вот, — поддакнул я.

Пусть Лия объясняет, если захочет.

Я уже было двинулся обратно в шатер, но вдруг из-за картины впереди замер полушаге. Ко мне шел Оррин, за ним Джеб — оба с довольными физиономиями.

А за ними вышагивал генерал.

— Дрейгер.

— Он самый, ваше величество. Войска прибыли по вашему зову.

Я настороженно прищурился.

— Все?

— До последнего воина, — кивнул он. — С нами стрелометы, припасы — все, что вы запросили.

Лагерь погрузился в тишину ночи. Мрак прорезали только редкие факелы меж палаток. Скомандовали отбой, но в воздухе по-прежнему стояло волнение, от которого не уснуть.

А отдых, между тем, был нужен. Необходим.

Я шагал к входу в ущелье, к зеву, скрытому от пламени факелов. Только лунный свет указывал мне путь. Он струился сквозь облака, как сквозь огромные пальцы, затапливая высокую траву — и Лию, которая припала к скале, глядя в долину.

— Можно? — спросил я.

Она кивнула.

Мы устремили взгляды в ночное безмолвие. Что говорить? Все уже сказано. Все сделано. Подкрепления прибыли, шансы возросли — теперь на одного нашего всего двое венданцев…

Венданцев, которые превосходят нас в оружии. До чего же хотелось схватить Лию и увезти туда, где спокойно, где ни следа войны и смерти. Но увы.

— Мы готовы, насколько возможно, — нарушил я молчание.

— Знаю, — вновь кивнула она.

Ее взгляд скользнул по призрачным очертаниям развалин, посеребренных луной.

— Прежде они были великими, — вздохнула Лия. — Летали к звездам. Их шепот громом разносился над хребтами. Помнит ли мир, какими они были на самом деле? — Она повернулась ко мне. — И после завтрашнего дня будет ли помнить нас?

А я смотрел на нее, и не заботили меня ни Древние, ни завтрашний день. Пусть хоть сто миров сменятся один другим, мои воспоминания о нас с ней не померкнут ни капли.

Я подался вперед. Приник к ее губам в поцелуе. Нежном. Самом последнем.

Она подняла на меня глаза и ничего не сказала. Никаких слов уже не требовалось.

Трава ущелья колыхалась на ветру волнами. Завтра ее вытопчут. Пожгут. Обагрят кровью. За полночь разведчики донесли, что войско Комизара подойдет сюда к утру.

«Коронованный и побежденный,

Язык и меч,

Вместе грянут они внезапно,

Как ослепительные звезды,

сброшенные с небес.

— Песнь Венды

Глава восемьдесят седьмая

Лия

«Распали гнев».

Мое сердце громыхало.

Войско темнело в конце ущелья. Надвигалось устрашающей волной.

Густело. Росло. Обретало черты с каждым мигом.

Шаг их был спокоен, почти расслаблен.

Еще бы! Я успела рассмотреть с утеса масштабы армии, ее неостановимую мощь. За ней, как за падающей звездой, тянулся шлейф — взрытая земля, уходящая за горизонт. На нас надвигались десять дивизий: в авангарде — пехота, за ней — обозы с провизией, артиллерия и стада брезалотов. Следом вновь пехота, за которой шла пятая конная дивизия, в чьем шаге ощущался вес, тяжесть, страшное знамение. Я знала: Комизар непременно там, посередине войска, чтобы иметь связь со всеми воинами; ведет свое детище, впивая его мощь и извергая огонь.

Они нарочно двигались так медленно. Нагнетали страх.

Лазутчики, едва заметив нас, помчали к своим: верно, доложить, что противника жалкая горстка. Пять тысяч наших ждали на выходе из долины. Остальные — позади нас, готовые прийти на выручку. Море венданцев вдали растекалось неторопливо, как патока. Мы для них, что камешек на дороге: раскрошишь и не заметишь. Пусть хоть вся морриганская армия перекроет долину, Комизара это лишь раззадорит. Подстегнет аппетит. Он наконец-то дождался пира, которым так грезил.

«Морриган».

Имя королевства сорвалось с его губ. Довольное. Приторное и липкое, как желе. Он смаковал его на манер лакомства.

Если во мне и пылал гнев, его заглушал гром страха за людей, стоящих за моей спиной. Может статься, сегодня они расстанутся с жизнью.

По обеим рукам от меня были Рейф и Каден на конях. Я нарочно оделась так, чтобы меня узнали, а вот они наоборот набросили черные морриганские плащи с капюшоном, как рядовые солдаты.

За нами шеренгой ждали Джеб, Тавиш, Оррин, Андрес и Гриз — тоже в плащах. Им не стоило показывать лицо раньше времени.

Рейф не отрывался от растущей вражеской тучи.

— Он нас дразнит.

Каден выбранился