Ключ для пешки - Ирина Кайлес

— Тихо… тихо… Я все знаю… — Эл положила руку ему на голову. — Еще немного — и все.

Ян с ужасом смотрел на раны друга. Едва сдерживая слезы, Шабуров отошел в сторону: ему стало дурно.

Элэйми склонилась над Федей. Из ее ладоней струился мягкий нежный свет. Литвинов вдруг ощутил необычайный покой и тепло. Адская боль постепенно уходила, и это было таким облегчением, что юноша подумал: вот оно, счастье! Просто жить без боли…

— О-го… — Ян был в шоке. Прямо на его глазах затягивались рваные раны, исчезали страшные синяки, на плече снова выросли мышцы, разрезанные ткани соединились, заросли кожей. Через десять минут от ран не осталось и следа.

— Ну все, вставай, — Элэйми улыбалась.

Федя был поражен не меньше друга. Лихорадки как не бывало, взгляд прояснился. Он сел, оглядел себя: плечо как новое, ни царапины, боль исчезла.

— Спасибо… Но… как такое возможно?!

— Пора бы уже отказаться от списка того, что ты считаешь возможным.

— Я… Не знаю, как вас благодарить…

— Я должна благодарить.

Эл подождала немного, пока ребята от удивления придут в себя.

— И все же, почему ты меня не послушал? — спросила она с укором. — Я же сказала тебе, чтобы ты шел за стрелкой, несмотря ни на что! Шар пытался предупредить, отвести опасность. Всего этого кошмара не было бы, если б ты просто доверился, поверил.

— Простите, — Федя отвел взгляд в сторону. — Честно говоря, я слишком дорого заплатил за свою глупость. Я ведь думал об этом, но своим «разумным» домыслам поверил больше.

— Иногда чувство подсказывает нам куда более верное решение, нежели разум. Этот шар — твоя интуиция, то, что всегда знает правильный ответ, спрятанный глубоко внутри. Часто разум приводит массу доводов и доказательств, находит множество подтверждений своей правоте, но ведет в ложном направлении. Внутри тебя есть все ответы, нужно лишь научиться их слышать, но главное — научиться им доверять. Теперь ты понял, какой путь ведет к Вратам выбора? Если ты в следующий раз не поверишь этой стрелке, то можешь не дойти. Игра уже давно вышла за свои рамки. Главное действующее лицо, а потому и главная жертва здесь — ты. Саммаэль не остановится ни перед чем, чтобы достичь своей цели. А к чему это приведет, ты уже видел. Будь осторожнее. Сейчас от тебя зависит слишком многое.

— Скажите, а кто это были? Ну… эти…

— Скробы, темные существа низшего порядка. Завладеть Ключом — предел их мечтаний, тогда они получили бы от Саммаэля такую награду, о какой и думать не смеют.

— Как вы сказали? От Саммаэля? Так вы же вроде говорили, что это он и подкинул в Игру настоящий Ключ. А сейчас что, хочет забрать обратно? Смысл? Ведь Ключ уже был у него!

Эл улыбнулась:

— Ему нужен не Ключ, а твой выбор. Сам по себе Ключ — просто артефакт. Способность открыть Врата он приобретает, только получив энергетическую связь с человеческой душой. Сейчас Ключ очень тесно связан с тобой на тонком уровне. Ты даже не представляешь, насколько сильна эта связь.

— Так может тогда… я вам Ключ отдам? И все…

— По правилам Игры, отдать свой выбор означает только одно: принять Тьму.

— Почему?

— Помнишь, я тебе говорила: если ты не доходишь до конца, выигрывает темная сторона и темные Врата открываются автоматически.

— Но вы же говорили, что, если я погибну ради Света, это откроет светлые Врата.

— Вот именно. Если погибнешь.

Федя выдохнул. Помолчали.

— Открыть Врата Саммаэль не сможет, даже имея Ключ, — пояснила Эл. — Ключ, как таковой, ему вообще не нужен. Для него смысл этого действия заключается в том, чтобы открыть темные Врата автоматически, используя только правила, заложенные в Игру, — Элэйми повернулась к Яну: — Спасибо. Ты не представляешь, насколько важно то, что ты сделал сегодня, помимо спасения друга от мучительной смерти. Теперь вам придется вместе продолжить путь, — она выдержала паузу и обратилась уже к обоим: — Будьте осторожны.

Эл в мгновение превратилась в дым и исчезла. На траве, где она только что сидела, лежал меч.

Друзья переглянулись.

— Чё это было? — Ян, в изумлении, смотрел на место, где минуту назад находилась Эл. — Крутая тетка… Она кто?

— Она… в общем, она управляет всем, что относится к Свету: и на Земле и… везде. Я тоже когда увидел ее в первый раз… Вообще, полный ступор.

— Подожди, что она делает?! Женщина?!

— Она сказала, что просто управляет, — пояснил Федя. — Она не Бог, но существо к нему очень близкое.

— Офигеть. Слушай, а имя у нее есть?

— Эл… Элэйми.

— Ну ничё так. Прикольно. Только фиг выговоришь.

— Да нет, нормально.

— А почему ты ее раньше не позвал?

— Да просто стормозил. Я реально даже не подумал, что можно это сделать.

— На тебя похоже. Хорошо хоть вообще додумался.

— Да уж, так хреново мне еще не было.

— Я вас прекрасно понимаю, — Ян настолько точно воспроизвел интонацию всем известного рекламного ролика, что Федя засмеялся.

— Нет, не понимаете! — ответил он тем же.

— И слава Богу, — парировал Ян. — Ну чё, как выбираться-то отсюда?

— Отсюда, Ян, можно выйти досрочно, но только вперед ногами.

— Ясно. И насколько я тут с тобой вляпался?

— Думаю, надолго.

— Ага, спасибо.

— Всегда пожалуйста. Ты-то как сюда попал?

— Твой шарик привел.

Федю осенило: Дэя! Так вот куда она пропала!

— Я спокойно сидел за компьютером, тут посреди комнаты появляется светящийся шарик и начинает со мной разговаривать. Я подумал: ну все, глюки без травы — уже клиника. Ну, думаю, раз все равно глюки начались, послушаю, что этот шарик говорит. Он оказался толковым, все популярно объяснил. Я не поверил, но решил проверить, и, как видишь, не зря. Если, конечно, ты сейчас тоже не глюк.

Федя рассмеялся:

— Успокойся, не глюк. Задай секретный вопрос.

— Да ладно, доступ к мозгам уже не восстановится. Прикинь, я так испугался. Короче, мне твой шарик все в таких красках описал — описаться можно. Но, в принципе, тут все еще хуже оказалось. Марафон до твоего дома пробежал, как за пять уроков физры. Меня, кстати, чуть машина по дороге не сбила, фура такая здоровенная.

— Чё, серьезно?

— Ага. Я случайно споткнулся, только поэтому жив остался.

— Думаешь, случайно?

— Ты же знаешь, что «думать» — состояние для меня не свойственное.

— Да ну тебя, — рассмеялся Федя. — А пистолет-то ты где взял?