Ричард Длинные Руки - граф - Гай Юлий Орловский

Я снял шлем и, чтобы не держать на сгибе локтя, как будто я ее приветствую, положил на лавку. Леди Элинор продолжала с изумлением всматриваться в мое лицо, узнавая и не узнавая, наконец проговорила с неуверенностью:

– Ди… Дик?

– Лучше полным именем, – разрешил я. – Ричард. Ричард Длинные Руки к вашим услугам. Незаконнорожденный, грубый мужлан и все такое. А это вот моя собачка… Бобик, поклонись издали, не подходи, укусит. А ведь было время, когда мне нравилось, когда вы меня называли просто Диком… Но так как вы человек очень деловой, эротикой здесь и не пахнет, а жаль, то перейдем сразу к делу…

Я видел, как в ее глазах наряду со страхом и изумлением начинает проступать новое выражение, что мне очень не понравилось. Я щелкнул пальцами, возник Красный Демон. Леди Элинор в испуге дернулась, цепи зазвенели.

Я велел Демону небрежно:

– Постереги эту… что считает себя волшебницей. Как только попробует какое-то заклятие, что может повредить мне, ты как верный телохранитель рви ее сразу на части…

Леди Элинор побелела, вжалась в стену. В глазах заметался такой ужас, что я подумал, а не знает ли об этом красном больше, чем остальные, которые не знают вообще-то ничего.

– Так вот, – продолжил я, – обстоятельства изменились. Лангедоки, что захватили замок, истреблены. А кто не истреблен, тот будет истреблен, ибо я, правоверный и последовательный христианин, чту заповеди милосердной Библии: «… и род их будет сожжен до десятого колена». Это чтоб не было этих глупостей с местью, реваншем, пересмотром исторических границ и прочей оппозицией. Даже замок их сотру с лица земли. Впрочем, замка у них нет, так что все проще… Но это не значит, что все остальное возвращается на места. В этот мир пришла новая сила, это я так о себе иносказательно, туманно и красиво, и потому кое-что изменится. Ваш замок тоже будет снесен за ненадобностью…

Она вскрикнула:

– Как это за ненадобностью?

– Вы прекрасно знаете, – сказал я утомленно, – что защиту от варваров обеспечивает замок Валленштейна. Все остальные замки – лишь опорные пункты гражданской войны. Чтобы вас успокоить, заверю, что предполагаю пустить под снос и замки прочих заспинных феодалов. Местным лордам будет запрещено держать собственные дружины. Вот так. А теперь подумаем, что делать с вами…

Она вскрикнула:

– А что со мной?

Я повернулся к Красному Демону и сказал строго:

– Стань незримым и следи за нею внимательно! Чуть что – действуй.

Он исчез, я повернулся к леди Элинор. Она дрожала и пугливо озиралась по сторонам. Я сказал с предельным безразличием:

– Если кто уцелел из Лангедоков, тех велю повесить. Неважно, что схватка закончилась. Вообще я не слишком обременен рыцарскими правилами, я ведь из стана более прогрессивных простолюдинов, которым предстоит править миром, писать и устанавливать законы, воевать за нефть и навязывать всему миру общечеловеческие ценности. Так что считайтесь с тем, что я буду делать то, что нужно, а не то, что диктует мода. С вами еще не решил, кстати. Может быть, подскажете?

Она проговорила чересчур сломленным голосом:

– Я всего лишь женщина. Что со мной еще делать?

Я кивнул:

– Знаете, мне это приходило в голову?

– Что?

– Что вы всего лишь женщина. Появлялись всякие мысли, появлялись… С вашими нарядами да вашими ритуалами, гм, да что еще и не приснились? А ночи здесь жаркие, дурные… Но, к счастью, вы такие мысли сразу же за ноги и головой об угол. Я вам весьма благодарен, леди Элинор. Короче говоря, по праву первой ночи я беру от вас как от женщины все, что можно взять… то есть замок и владения. По кладовым вашим я уже прошелся… еще при вас, а потом при Лангедоке, так что опись у меня почти полная. Если что и разграбили эти сволочи, то соберем среди трупов, хотя это так неприятно, я ж брезгливый и чувствительный… Да ладно, поручу смердам. А вот с вами…

Я подошел, попробовал расшатать стальной штырь. Ее руки чуть разведены и прикованы над головой, наши тела почти соприкасались, я внезапно ощутил такой мощный зов плоти, что вся кровь отхлынула от мозга, и если бы оказался гномом, то потерял бы сознание, однако пересилил в себе обезьяну, сказал хрипло:

– Ни фига… не поддамся…

Над ухом прошелестел мягкий голос:

– Не сдерживайся, мой рыцарь…

– А вот хрен тебе, – ответил я, изнемогая в борьбе. – Я что, стебарь, стебист… ну эти, что с хлыстами?

Второй штырь так же прочно забит между каменных глыб, я посопел, подергался, чувствуя, как жар наших тел вот-вот даст ту искру, после которой уже не остановишься, и железо доспехов не поможет, отступил, огляделся. Леди Элинор округлившимися глазами смотрела, как я отодвинулся и вернулся с длинным стальным ломом.

Подложив деревяшку, я использовал лом как рычаг, подцепив штырь кончиком за шляпку. Заскрипел, начал выползать. Когда выдвинулся до середины, я отбросил лом, ухватился за штырь обеими руками, раскачал и выдернул. Леди Элинор с облегченным вздохом опустила руку. Увы, не вдоль тела, а положила на мое плечо. Даже сквозь металл я ощутил ее тепло и нежность.

– Эй-эй, – сказал я предостерегающе, – мой красный слуга все видит!

– Я ничего не замышляю, – прошептала она мне в ухо, – я просто хочу оказаться в руках сильного мужчины, что спас меня…

– Еще не спас, – заверил я.

Второй штырь сопротивлялся чуть дольше, но вылез и он, а леди Элинор с томным вздохом закинула мне на шею обе руки. Хорошо хоть не ноги, уж и не знаю, как бы удержался, но, к счастью, даже волшебницы здесь знают меньше школьниц моего срединного.

Я взял ее на руки и бережно усадил на лавку. Против воли бережно, хотя собирался вообще-то без таких церемоний. Она вскинула голову, в больших испуганных глазах немой вопрос, острые узкие плечи выглядят жалобными, остро выступают лопатки, а хребет натянул кожу, словно зубья пилы.

Босые ступни на грубых плитах пола выглядят особенно жалобно и беззащитно, живот совсем запал, небольшие груди стали еще меньше. Я старательно напоминал себе, что она лично присутствовала, когда в меня тыкали раскаленными прутьями, это по ее приказу мне ломали кости, это она велела меня повесить утром…

Приоткрыв дверь, крикнул:

– Раймон!.. Сбегай в покои леди Элинор, захвати какую-нибудь одежду. Лучше – женскую.

Она что-то говорила за моей спиной, я старался не поворачиваться, потрепал Пса по широкой башке и почесал за ушами, из-за чего он чуть не умер от счастья. Когда запыхавшийся Раймон принес ворох одежды, я принял ее, осмотрел, нет ли кинжала, бросил на свободный край лавки.

– Одевайтесь, леди Элинор. Даже если вздумаю вас повесить, то лучше высунуть язык и дрыгать задними ногами в хорошем платье.

Она торопливо перебрала одежды.