Сторож брату своему - Ксения Медведевич

– Три дюжины, не меньше, – бледным голосом отозвался кади. – Два года у нас жил. Видели три пустых дома на северной стороне? Там и жили.

– Что ж уехали?

Ибн Салама поник головой:

– Думаю, из-за того дела. Из-за которого приходил Джаффаль.

– Так что случилось, о ибн Салама? – мягко поинтересовался нерегиль, слизывая сладкую жижу с края чашечки.

И кади решился:

– Два месяца назад Джаффаль пришел ко мне с двумя свидетелями, чтобы подписать купчую на невольницу – ну знаете, поручиться перед людьми, что деньги переданы.

Тарик молча кивнул.

– Свидетелями были тот торговец финиками и…

– …тот торговец всем чем можно, а лучше бабами, – пробормотал Казим.

– Да, – горько покивал ибн Салама.

– И?..

– Я подписал. И сделал запись, что все по закону.

– А что было не по закону? За что Джаффаль передал тебе взятку? – холодно осведомился Тарик.

– Иштибра,[15]– коротко отозвался кади. – Джаффаль хотел заняться женщиной немедля. Не ждать месяц.

– Подумаешь, преступление! – фыркнул Казим – и тут же осекся.

Понятное дело, что в этом вопросе шарийа никто особо не соблюдал – особенно если покупали давно присмотренную бабу, к которой не терпелось войти. Ну или девчонку на пару месяцев – так, поиграться, а потом обратно к торговцу отвести, чтобы в большие расходы не влезать. Но говорить такое перед кади не годилось. Кади есть кади…

– Я знал, что Джаффаль не покупал ту женщину, – все так же бледно и устало проговорил ибн Салама. – Я даже знал, кто она. Джаффаль чуть не с год говорил, что отобьет у Джундубы жену.

– У Джундубы?.. – нахмурился господин нерегиль.

– Да. Это другой фарис, из племени бану килаб. Они кочуют поблизости. Красота жены Джундубы была воспета многими поэтами, ему завидовали…

– Так что же, выходит… – неверяще протянул Казим.

– Ну да, – коротко кивнул кади. – Они схлестнулись в пустыне, и Джаффаль отбил ее. Отбил Катталат аш-Шуджан. Во время боя его люди отогнали в сторону верблюда, на котором стоял паланкин женщины, и так отвезли ее в Таиф.

– И что же, все знали?.. – пробормотал Казим.

– Ну да, – снова кивнул кади. – Поэты воспели яростный бой, храбрость Джаффаля и горе Джундубы, утратившего супругу.

– Чё-то я ничего не понимаю, – обалдело пробормотал айяр.

Происходящее никак не укладывалось в его ушрусанской голове.

– А где ж он был, тот Джундуба? Где были родственники этой самой Катталат аш-Шуджан? Почему не отбили? Почему мстить не пришли?! Да у нас бы в горах!..

Ашшарит пожал плечами:

– Разве Джундуба дурак? У него людей меньше, чем у Джаффаля. Зачем рисковать жизнью из-за женщины? Проще взять в шатер другую. Я слышал, он женился на дочке старейшины племени и с ней утешился.

– А родственники женщины?!

– Да вроде как она то ли сирота, то ли из дальних краев… – наморщился кади, почесывая затылок. – Она вообще странная была, рассказывали, что скакала верхом, как мужчина, копьем, мечом хорошо владела… На юге есть племена, у которых женщины воюют, мне с надежным иснадом передавал это Абу Мухаммад…

– А зачем Джаффаль купчую на нее писал? – перебил излияния кади Казим. – Без бумажки, что ль, не мог обойтись?

– Думаю, он не хотел оставлять женщину у себя в доме, – пожал плечами ибн Салама. – За несколько месяцев Джаффаль бы ей пресытился – и продал другому. А как продать без купчей и подписей свидетелей?

– Предусмотрительно… – задумчиво протянул ушрусанец.

– Так что случилось после? – бронзово звякнул голос Тарика.

– Ходили слухи, что женщина не допустила Джаффаля до себя. Невольницы судачили на базаре. Отбивалась, царапалась, как кошка. А потом она… пропала. И никто о ней больше не слышал. А Джаффаль уехал из Таифа.

– Он ее убил, – спокойно сказал господин нерегиль.

Кади расстроенно поморгал:

– Кто знает об этом наверняка?

– Хочешь повстречаться с Катталат аш-Шуджан и удостовериться лично? – тихо поинтересовался Тарик. – Сдается мне, она готовится навестить тебя – вслед за теми торговцами и айяром…

Ибн Салама тихонько вскрикнул и отодвинулся на ковре.

– Она пришла к ним, придет и к тебе, – улыбнулся нерегиль.

И тут кади прорвало. Он заплакал, пуская слезы в бороду:

– Неделю назад меня посетили тот торговец финиками и почтеннейший Алхан-айяр! И засвидетельствовали передачу денег во исполнение уговора: десять динаров, а также снаряжение для копания, то есть лопата, веревки и отрез некрашеного полотна, ценой в пятнадцать дирхемов, для почтеннейшего Алхана, которому надлежало выполнить поручение торговца, мне же оставили в залог означенные десять динаров, как то требует шарийа, согласно мазхабу…

– Какое поручение? – в очередной раз прерывая бесконечное словоблудие ашшарита, рявкнул Казим.

– Снаряжение для копания, – тихо отозвался господин нерегиль. – Твой побратим, Казим, принял деньги за то, чтобы закопать труп убитой женщины. Видимо, после отъезда Джаффаля тело осталось лежать в пустом доме.

Айяр крякнул и тихо провел руками по бороде. Эх, ни за что погиб Алхан-айяр. Польстился на десять золотых и помер от укуса злобной призрачной бабы. Эх… Разве такая смерть положена горцу?

– Где Джаффаль? – резко спросил Тарик.

– В Джиране! – с готовностью пискнул кади.

– Да это ж отсюда рукой подать! – подпрыгнул Казим.

– Ну да! Он вроде торговлей занялся, коней скупает на продажу!

Нерегиль поднялся с ковра и направился к выходу. А ибн Салама вдруг упал на четвереньки и пополз за ним, хватаясь за полы кафтана:

– Сейид, сейид, что же мне делать, что же мне делать?.. Спасите меня, сейид! Я же все рассказал, ничего не утаил, сейид!..

Тарик повернулся к дрожавшему у его ног человеку и насмешливо сказал:

– Знаешь, как говорят? Слышно, лишь когда монеты падают. А когда их поднимают – не слышно. Думать надо было, о ибн Салама, когда монеты падали. Теперь пришло время платить.

– Сейид!..

– Почему бы тебе не помолиться Всевышнему? Может, Он поможет?