Меч в рукаве - Роман Глушков

– Офицер, мы спешим – у пострадавшего тяжелый приступ астмы и ожоги нижних конечностей… – принялся оправдываться Энтони.

Сержант лениво жевал жвачку и переводил взгляд с Мефодия на Кимберли и обратно, даже не взглянув на перечисляющего многочисленные травмы пострадавшего Энтони. Слушай Энтони сейчас не простой коп, а профессиональный медик, он бы наверняка поразился тому, почему Хьюго до сих пор считается живым.

Мефодий видел, что коп уже готов затребовать у реанимационной бригады документы – очевидно, полученный им приказ был категоричен и предписывал проверять всех без разбору. Наверное, полиция сейчас даже пожарных заставляла снимать противогазы.

Отговорки Энтони не возымели абсолютно никакого действия – коп указал дубинкой на Кимберли и поманил ее к выходу.

И тут Мефодия посетило внезапное озарение. Холодные одинокие вечера прошлой зимы невольно заставили его прикоснуться к такому пласту мировой культуры, как телесериалы, и потому Мефодий был в курсе, чего так боятся врачи «Скорой помощи».

– Мы его теряем!!! – заорал что было дури он, после чего схватился за электрошок и стал тереть его контакты друг о друга (спасибо Голливуду – он научил новобранца и этому). – Доктор Смит, мы его теряем, срочно сюда!

Энтони не оставалось ничего другого, как подчиниться.

– Готовьте разряд! – включился он в этот отчаянный блеф, поворачиваясь к полицейскому спиной и заслоняя от него сидящую в фургоне компанию. – Сестра, срочно десять кубиков адреналина!..

Больше всего псевдомедиков волновало то, что кретину-сержанту захочется посмотреть на процедуру реанимации и тогда, для полного правдоподобия, несчастного пастора и впрямь придется шарахнуть электрошоком. Однако, к счастью, этот спектакль возымел действие, и коп, выругавшись, с грохотом захлопнул дверцу, а затем махнул рукой напарникам, чтобы те пропустили спешащую «неотложку».

Пастор сорвал с себя кислородную маску и выругался:

– Вот дьявол, еще полминуты – и вы бы вправду меня потеряли, – а после рассмеялся тихим старческим смехом. – Этот чокнутый русский как гаркнет мне прямо в ухо!.. Видать, задался целью окончательно угробить бедного старика.

– Куда мы едем? – спросил Мефодий у устало откинувшегося к стенке фургона Энтони.

– В самое логово врагов рода человеческого, – произнес тот и добавил: – Кстати, кое-кто просил передать тебе привет и глубокие сожаления, что он не смог явиться за тобой лично.

Мигель был бледен, как наволочка, на которой покоилась его голова. За те дни, что они не виделись с новобранцем, наставник Мефодия исхудал до такой степени, что его величественный испанский нос стал напоминать выросшую в засушливый год гнутую морковку. Мигель с трудом вытащил из-под одеяла ослабевшую руку, однако ладонь Мефодию пожал достаточно уверенно.

– Шесть пулевых! – с гордостью сообщил он, отвечая на еще не заданный вопрос. – В Барселоне, во время Второй мировой, мне и то меньше досталось, спасибо старине Роберто, что не бросил меня тогда…

При упоминании погибшего товарища Мигель примолк, но потом постарался улыбнуться и надтреснутым голосом проговорил:

– Но ты, мерзавец этакий, тоже меня не бросил! Ты выжил и вернулся – значит, не бросил. Признай: моя школа!

– Не возражаю – твоя, – согласился Мефодий и спросил: – Когда снова думаешь взяться за воспитание блудного ученика?

– Ну вот, гнилым кокосом тебе по лысине! – ругнулся Мигель на папуасском, и Мефодий тут же узнал своего прежнего наставника – любителя посквернословить на экзотических диалектах. – Уже поболеть спокойно не дадут! Не видишь, что ли, – я на бюллетене, так что извольте отнестись к этому с уважением и не напрягать страдальца по пустякам…

Еще в машине «Скорой помощи» Энтони успел поведать Мефодию о злоключениях Мигеля после его драматичного падения с Бруклинского моста. Изрешеченный пулями мастер кое-как догреб до буйка, где и смог из последних сил связаться по мобильнику с тогда еще функционировавшей «конторой» на Вудсайде. В тот вечер звонки в «контору» сыпались, как в «Службу спасения – 911», – многие ретировавшиеся от здания ООН группы попали впросак, многие Исполнители не сумели скрыться и либо погибли, либо были захвачены в плен. Помощь к продрогшему и истекающему кровью Мигелю подоспела лишь под утро, и, по словам участвовавшего в его спасении Энтони, пальцы Мигеля так крепко сжимали кольцо буя, что мастера пришлось грузить на катер вместе с ним.

А вечером в «контору» нагрянула облава. Нет, явку, конечно же, никто не засветил – облавы и обыски в тот и последующие дни шли по всему Нью-Йорку, напоминая ковровое бомбометание. Вновь произошла яростная стычка, вновь были жертвы… Оставленная прикрывать отход товарищей группа полегла почти вся, но ее самоотверженность спасла жизнь Мигелю и еще двум десяткам эвакуированных из «конторы» раненых. Раненые совместно с местными Исполнителями, остатками штурмовых групп и смотрителями Малкольмом, Джонатаном и Бегущим Бизоном прятались теперь здесь – в подвале итальянского ресторанчика на севере Гарлема. Владелец ресторанчика, дон Леоне Торретти, входил в круг агентов наверняка не только за одно умение готовить божественную пиццу.

– …О, я, кажется, еще не знаком с твоей новой подругой, – заметил наконец Мигель скромно притихшую за спиной Мефодия Кимберли. – Будь любезен, представь нас, пожалуйста.

– Это Кимберли. – Мефодий почему-то слегка смутился и отошел в сторону, не мешая Мигелю рассмотреть подругу как следует. – Для друзей просто Ким. А это мой наставник Мигель. Для друзей просто… Мигель.

– Вообще-то я отзываюсь и на «Мигелито», но «Мигель» звучит солиднее, – учтиво кивнул тот, приподняв голову от подушки. – Может, расскажете страдальцу, сеньорита, как судьба свела вас с моим лучшим… впрочем, и единственным учеником?

– Он спас меня от парней в сером, – кратко пояснила Ким. – Не знаю, что это было, глупость или отвага, а может, то и другое вместе, но Исполнитель он весьма перспективный.

– Это я раскопал самородок! – похвалился Мигель и с ехидцей поинтересовался: – Он еще не рассказывал вам о своем подвиге?

– Каком подвиге? – в один голос спросили заинтригованная Ким и недоумевающий Мефодий.

– Вот как? – усмехнулся страдалец. – Да об этом подвиге у нас уже легенды слагают: новобранец, сумевший порезать небожителя! Да как умело порезать!..

Мефодий моментально вспомнил: полет над проливом Те-Нарроуз в когтях Афродиты, которая обещает ему прелести будущего плена; взмах слэйером, пронзительный крик и стремительное падение в холодную воду… Да какой это подвиг; это скорее не подвиг, а необходимость… Мефодий особо и не задумывался над этим некрасивым случаем в минувшие дни, да и не до него было.

Однако на Кимберли подобное сообщение произвело довольно сильное впечатление. Глаза девушки округлились, и она посмотрела на Мефодия уже не как старшая сестренка на младшего братика, а как опытный воин на доказавшего свою храбрость молодого. До восторгов и похвал Ким снисходить не стала, но взгляд ее высказал все и без слов.