Возвращение королевы - Линн Флевеллинг

— Есть вещи, которые нельзя исправить, Тамир.

— А как же Лхел? — спросил Ки. — Ведь мы пока ее не видели. Она всегда умела усмирять Брата. Тамир, давай отправимся в лес, как раньше.

Тамир сразу взбодрилась и направилась к двери.

— Ну конечно! Могу спорить, она ждет нас, как всегда.

— Постой, — окликнул ее Аркониэль. Ки обернулся и увидел, что волшебник смотрит на него с грустью в глазах. — Ее здесь больше нет.

— Откуда ты знаешь? — спросила Тамир. — Тебе ведь известно, какая она. Если не хочет, чтобы ее нашли, так никто и не найдет, а если захочет — будет ждать прямо на дороге.

— Я тоже так думал, пока… — Аркониэль запнулся, и Ки понял правду по его глазам еще до того, как волшебник сказал это вслух: — Она умерла, Тамир. Я узнал это от оракула.

— Умерла?.. — Тамир медленно опустилась на колени на замусоренный пол, среди разбросанных клочков пожелтевшей шерсти. — Но как?

— Я почти уверен, всему виной Брат. Прости, я должен был давно сказать, но у тебя и без того хватало причин для огорчений.

— Умерла. — Тамир содрогнулась и закрыла лицо ладонями. — Еще одна смерть. Еще больше крови…

Ки опустился на пол рядом с ней и обнял за плечи, хотя его глаза тоже наполнились слезами.

— Я думал… она всегда будет здесь, будет ждать нас в своем пустом дубе…

— Я тоже так думал, — с тяжелым вздохом сказал Аркониэль.

Тамир коснулась тайного шрама на груди.

— Я хочу найти ее. Хочу ее похоронить. Это будет справедливо.

— Хорошо, только сначала вам надо переодеться и немного поесть, — посоветовал Аркониэль.

Тамир кивнула, встала и повернулась к двери.

— Погоди-ка, — остановил ее Ки. Он тщательно поправил ее растрепавшиеся волосы. — Вот так лучше, да? — Потом расправил собственную смятую тунику. — Незачем подавать новый повод для сплетен.

* * *

Но легче было сказать, чем сделать. Когда Тамир подходила к своей комнате, чтобы переодеться, она заметила, что из открытой двери напротив за ней наблюдают Лисичка и Никидес. Оба бросили на нее понимающий взгляд и тут же с улыбкой отвернулись.

— Чтоб вам! — пробормотала Тамир, сразу разозлившись.

— Я с ними поговорю. — Ки бросил на нее унылый взгляд и отправился разбираться со своими друзьями.

Тамир покачала головой, закрывая за собой дверь, и попыталась представить, что Ки им скажет. Она и сама не слишком хорошо понимала, что именно произошло между ними, но на душе у нее стало светлее и не так безнадежно, хотя она и грустила из-за смерти Лхел.

Что бы ни сказал друзьям Ки, вопросов Тамир никто не задавал.

А потом они втроем — Тамир, Ки и Аркониэль — сели на лошадей и поехали по старой горной дороге.

* * *

Поездка стала бы приятной прогулкой, если бы не грустные воспоминания о горной колдунье. Яркое солнце освещало первые брызги золота и кармина в лесу.

В полумиле от замка Ки заметил едва различимую тропу. Привязав лошадей, они пошли пешком.

— Это может быть просто след зверя, — предположил Ки.

— Нет, вот ее метка, смотри, — сказал Аркониэль, показывая на поблекшее ржавое пятно на белом стволе березы.

Присмотревшись, Ки понял, что это отпечаток ладони, но очень маленькой, намного меньше его собственной.

— Так она налагала скрывающие чары, — с грустью пояснил Аркониэль, прикасаясь к отпечатку. — И эта сила ушла вместе с ней.

Они находили все новые поблекшие отпечатки ладони на стволах и шли по чуть заметной тропке, вившейся между деревьями вверх по склону; наконец путники выбрались на поляну.

На первый взгляд здесь ничего не изменилось. Занавеска из оленьей шкуры все так же висела на невысоком входе в огромное дупло. По другую сторону древнего дуба беззвучно кружилась вода в круглом озерце над источником.

Но когда они подошли к дереву, Ки увидел, что зола в яме для костра очень старая, а деревянные подставки для сушки трав пусты и нуждаются в починке. Тамир отодвинула оленью шкуру и исчезла внутри. Ки с Аркониэлем последовали за ней.

В доме Лхел уже побывали лесные звери. Корзинки колдуньи были разбросаны и погрызены, сушеные фрукты и вяленое мясо исчезли. На низких полках лежали лишь несколько ее инструментов, да меховая постель осталась нетронутой.

А на постели лежало то, что осталось от Лхел, — словно она легла вздремнуть, да так и не проснулась. Звери и насекомые сделали свое дело. Бесформенное платье, расшитое оленьими зубами, было разорвано, и сквозь прорехи белели кости. Лишь волосы остались прежними — густая шапка черных кудрей, обрамлявших безглазый череп.

Аркониэль со стоном опустился на колени и беззвучно зарыдал. Тамир молчала, слез у нее не было. Глядя в пространство невидящими глазами, она повернулась и вышла; ее страшный взгляд испугал Ки.

Он нашел девушку у источника.

— Здесь она показала мне мое настоящее лицо, — прошептала Тамир, глядя на свое зыбкое отражение в воде. Ки очень хотелось обнять ее, но она отступила от него на шаг, все с тем же потерянным, пустым взглядом. — Земля здесь твердая, а нам и копать-то нечем. Надо было захватить лопату.

Среди скудных пожитков Лхел не нашлось ничего подходящего. Аркониэль отыскал ее серебряный нож и иглу и сунул их за пояс. Все остальное они не тронули. Перед входом в дупло они нагромоздили кучу камней, превратив дом Лхел в ее гробницу. Аркониэль наложил на камни чары, чтобы они не рассыпались.

Все это время Тамир не проронила ни единой слезинки. Когда они закончили работу, она прижала ладонь к шершавой коре старого дуба, как будто что-то говоря духу женщины, замурованной внутри.

— Больше нам здесь делать нечего, — сказала она наконец. — Пора отправляться в Атийон.

Ки с волшебником обменялись печальными взглядами и пошли следом за Тамир, давая ей возможность побыть наедине с ее безмолвным горем.

«Она уже видела слишком много смертей, — думал Ки. — А нас еще ждет война…»