Возвращение - Жанна Штиль

— У вас отличный повар, Вэлэри, но я пришёл не за этим. Помнится, вы говорили, что у вас живёт травница. Бабушка хочет видеть её.

— Она нездорова? А чай, что я приносила? Она его пьёт?

— Наверное. Скажите травнице, пусть придёт. Сейчас.

— Хорошо, — не раздумывая согласилась она.

Он тронул её за руку, склоняясь и заглядывая в глаза:

— У меня к вам предложение, Вэлэри. Вы знаете, что завтра пир по случаю коронации герцога Швабского. В палатинате будет празднество. Моей бабушке на вечер нужна компаньонка. Она хочет видеть вас в этом качестве.

Наташа поражённо молчала. Её? В палатинат? Вот так просто? Герард тоже будет там.

— Сожалею, но вынуждена отказаться.

— Вы не поняли, Вэлэри. Отказаться нельзя. Вечером я заеду за вами.

Недоумевала, почему нельзя отказаться от предложения? Разве она ему что-то должна?

— Хельга, ничего не понимаю. — Пожала плечом, сверля взором спину уходящего мужчины. — То он рычит на меня, то преувеличенно холодно вежлив, то сама доброта…

— Одилия впала в уныние после того, как вновь увидела его.

— У неё по-прежнему никого на горизонте не видно? Вот кому нужно на празднество. А мне, уж точно, никак нельзя.

— На празднество? — Хильдегард провожала гостя взором. — Почему нельзя?

— Там будет Герард.

— И что? — На вздох подруги графиня округлила глаза: — А добрые отношения с семейством палатина игнорировать нельзя. Откажешь раз, не выказав должного уважения — попадёшь в немилость. Вэлэри, нельзя отказываться. К тому же ты будешь в обществе пфальцграфини. А Витолд… Он… Его задача пристроить бабулю на вечер. Бригахбург поймёт. Приедет завтра, спросишь его и вот увидишь — он не будет против, присмотрит за тобой. Даже потанцуете вместе.

Вот с Герардом она пойти на праздник не отказалась бы.

— Мне нечего надеть. — Вечная женская забота и здесь не обошла стороной.

— Подберём из моего платья.

— Придётся укорачивать.

Хельга смерила подругу внимательным взором:

— У меня есть как раз то, что тебе очень подойдёт. Его я ещё ни разу не надевала. Поехали.

— Фиона… Мне нужно отправить к ним Фиону.

* * *

— Кто это писал? Так давно не пишут. — Эрих, развернувшись к окну, вчитывался в свиток.

Наташа, сделав небольшой глоток вина, отставила кубок:

— Чуть больше двадцати лет. Разве много?

— Двадцать четыре… Ого! — Вздёрнутая бровь достигла предела, образовав морщину на лбу нотара. Быстро глянув на пфальцграфиню, он опустил свернувшийся пружиной свиток на стол. — Неожиданно.

— Что там? — Грудь сдавило тисками, мешая дохнуть.

— Это старое Соглашение о займе. Твой отец давал в долг огромную сумму Тедерику фон Шоленбургу и, судя по тому, что ты до сих пор не жена пфальцграфа, долг возвращён.

— Я? Жена? Какого ещё пфальцграфа?

— Витолда фон Шоленбурга.

Наташа заёрзала, почёсывая метку на затылке. Этого ещё не хватало!

— С какой стати?

— Если бы долг не был возвращён согласно Соглашению, ты бы стала женой палатина. Вы были помолвлены.

— Да ладно… Мне отец ничего не говорил об этом.

— Потому и не говорил, что долга уже нет и помолвка расторгнута.

С языка готов был сорваться вопрос:

— А какой долг на днях вернул пфальцграф? Его сумма, правда, на порядок меньше указанной. Был ещё один долг?

А чему она удивляется? По словам Ретинды семьи были очень дружны. Но вслух сказала другое:

— Вот и хорошо, что всё в прошлом. — Мысленно перекрестилась, вдруг представив себя женой этого сноба.

— Больше нет вопросов? — Эрих поднялся. — Сегодня вечером пусть подготовят покой для господина судьи.

— Разве он не пойдёт на празднество?

— Вэлэри, какая нам разница? Он прислал мальчишку. Наше дело — соблюсти условия договора.

Она была согласна с Эрихом, но мысль о том, что в одном из элитных покоев будут прелюбодействовать, беспокоила. Стоило только подумать, чем она сама занимается с Герардом, щёки залило жаром. Если в XXI веке между полами царят свободные отношения и такая связь не вызывает вопросов, то здесь плотские утехи вне брака и есть блуд, то есть большой грех.

Мысли о прошлом — или будущем? — вызвали образ Яробора. Как он, где? Наташа улыбнулась, вспомнив его пение. Вот же сумел — ничего не сказав, не нарушив данной себе клятвы, — сказать обо всём. По душе словно острыми шипами прошлись. Значит, портал открывается в подвале замка Бригах и ведёт прямиком в XXI век. В русские земли. Шашлыки, водка, Есенин в исполнении Александра Малинина… До чёртиков было любопытно узнать, как сложилась жизнь русича в новом для него времени и как ему удалось вернуться назад. Всё. Теперь она об этом никогда не узнает.

С утра изнывала в ожидании Бригахбурга, представляя его реакцию на сообщение о том, что её пригласили на праздник, пусть и в приказном порядке. И не куда-то там в нижнее крыло, а к самому принцу, которого, возможно, удастся увидеть. От этой мысли сердце забилось быстрее. Всё происходящее казалось сном. Только вот оно — платье цвета бордо, подогнанное под её рост и украшенное вышивкой, висит на напольной вешалке. К нему идеально подошёл комплект из серёжек, кольца и колье с изумрудами. Жаль, что к этому дню не удалось изготовить утум.

Ученик ювелира появился вчера после обеда. Снял с пальца мерку, уточнил детали, проявив смекалку и профессиональный интерес. Наташе понравилось, как он подошёл к решению непростой задачи, на лету схватывая пожелания клиента и, главное, зная, как воплотить замысел в потрясающее изделие.

— Эмиль, вижу, ты уже постиг все нюансы ювелирного искусства. — Синяк на худом лице юноши потемнел и стал ярче. Большие карие глаза возбуждённо блестели. — У тебя есть самостоятельные работы?

— Да, госпожа. — Не совсем понимал мудрёную речь пфальцграфини.

— Это кольцо, — кивнула на рисунок, — ты будешь изготавливать?

— Да, госпожа.

— Сколько тебе осталось обучаться у хозяина? — Подвинула к нему кубок с морсом и блюдо с рыбным пирогом. — Ешь.

— Два года, госпожа.

— А потом?

— Буду отрабатывать долг за обучение.

— То есть, будешь бесплатно работать на хозяина?

Он кивнул, откусывая большой кусок пирога.

— А если я выкуплю твой долг у герра Либенхофена, сможешь самостоятельно работать на меня?

Он перестал жевать, уставившись на госпожу:

— Смогу… Только хозяин не продаст закладную, — проталкивал слова через набитый едой рот. — Кто тогда будет работать?