И пала тьма - Джеймс Клеменс

С каждым шагом ужас пережитой ночи давил на Дарт все сильнее. Она наконец начала осознавать, что произошло. Воздух обжигал горло, ноги подгибались. Ей приходилось опираться на стены, чтобы не упасть.

— Дарт, — спросила Лаурелла, — с тобой все в порядке?

Дарт облизнула губы. Она покачала головой и махнула рукой, указывая вперед.

Лаурелла замедлила шаги:

— Яэллин! Мы больше не можем идти.

Яэллин вернулся к ним, внимательно изучил лица девочек и кивнул.

— Потерпите. Осталось немного.

И он снова зашагал впереди, но на сей раз чуть медленнее.

И все же Дарт чудилось, что он бежит изо всех сил. Она как могла старалась не отставать.

Наконец Яэллин указал на наемный двуконный экипаж и подвел к нему девочек. Возница чистил лошадей.

— Добрый сир, — поприветствовал его возница, выпрямляясь при виде рыцаря.

— Мы хотели бы нанять твой экипаж, если он не занят.

— Конечно, сир. Я как раз собирался начинать работу. Куда вас отвезти?

Яэллин шагнул к двери крытого экипажа.

— Я скажу, когда мы тронемся.

Он усадил девочек, последовал за ними и уселся сам.

Кучер закрыл дверь и вскарабкался на облучок. Перезвон колокольчиков на упряжи стал сигналом к отъезду. Лошади встрепенулись, и со скрипом колес экипаж двинулся.

— Пригнитесь, — прошептал подругам их спаситель.

Он открыл маленькое окошко спереди и заговорил с возницей. До Дарт долетали отдельные слова, но она уловила, что они направляются на другой конец города. Яэллин передал кучеру полный кошель. Дарт невольно подумала, сколько монет предназначаются к оплате поездки, а сколько — чтобы купить молчание кучера?!

Яэллин закрыл окошко, порылся во внутреннем кармане плаща и вытащил крохотный хрустальный сосуд.

— Вытяните руки. Ладонями кверху, — приказал он.

Дарт трясло, руки не слушались. Держать их на весу оказалось сложно.

Яэллин вытащил стеклянную пробку. К ней крепилась макательная палочка. Он коснулся ею левой ладони Дарт, потом правой. От жидкости по коже побежала легкая щекотка. Потом он помазал руки Лауреллы, а затем свои.

— Помашите руками, — попросил он и показал как.

Девочки начали послушно разгонять ладонями воздух.

Дарт почудился слабый неприятный запах.

— Это состав, созданный на основе воздуха и черной желчи, — продолжал Яэллин. — Его придумал мой отец. Он поможет скрыть наш след ото всех, кто будет искать его с помощью Милости. Состав действует только тогда, когда нанесший его не касается земли, и то всего четверть колокола. — Он вытер ладони о ткань плаща. — Будем надеяться, что за это время мы успеем выбраться из центральной части города.

Он откинулся на спинку сиденья.

Дарт последовала его примеру. Ей казалось, что в голове бьются крылья сотни бабочек. Свет занимающегося дня резал глаза, а в желудке урчало. Карета то и дело подскакивала на неровной мостовой, что тоже не улучшало ее состояния.

Яэллин, должно быть, заметил, что ей не по себе:

— Дарт, тебе плохо?

Она покачала головой, от чего ломота в висках только усилилась. В животе, около пупка, появилась тянущая боль, будто внутренности пытались найти путь наружу.

— Кажется, она заболела, — произнесла Лаурелла и взяла подругу за руку. — Она совсем холодная.

Яэллин потянулся, потрогал лоб девочки и нахмурился.

Дарт оттолкнула его руку. От усилия в глазах потемнело, и во тьме заплясали огоньки. Тянущая, пульсирующая боль за пупком нарастала. С губ девочки сорвался стон. Она терла и терла живот, пытаясь облегчить боль.

Яэллин соскользнул с сиденья на колени перед ней.

— Что-то случилось, — взволнованно сказала Лаурелла.

Дарт едва услышала ее слова. Она сложилась пополам на сиденье.

— Хватит, — выдохнула она.

Ей казалось, что пупок вот-вот порвется. Она крепко обхватила себя руками, словно пытаясь удержать внутренности.

— Что с ней? — спросила Лаурелла.

Мир вокруг потемнел. Рассвет снова сменился ночью. Дарт внезапно очутилась в другом месте и в другом времени. Только что она сидела в экипаже, но вот уже под ней покачивается лодка.

Покачивается, покачивается и покачивается.

В одиночестве.

Нет, совсем не в одиночестве.

Она представила себе крохотное существо, которое примостилось у нее на животе и сосет, елозит носом. Как раз там, где сейчас так ужасно болит.

— Щен, — простонала Дарт. — Нет…

— О чем она бредит? — раздался издалека голос Яэллина.

— Так зовут то создание. Я однажды его видела. — Слова Лауреллы мельтешили в пустой голове Дарт. — …Говорила… всегда рядом…

— И оно все еще при ней? — прошипел Яэллин. — Почему мне никто не сказал?

— Пропал… — выдавила Дарт. — Остался… за стеной…

— В саду! — воскликнула Лаурелла. — Наверняка он остался там!

— Заперт… — задыхаясь, упорствовала Дарт. Она во что бы то ни стало должна заставить их понять. Но ее мир потемнел, его разрывала боль. — Нужен…

До нее донесся скрежет открываемого окошка и приказ Яэллина повернуть.

Дарт казалось, что все происходит слишком медленно. Она все глубже соскальзывала в забытье.

Но вот карета развернулась. Девочку окутало густое, тягучее тепло. Боль не проходила, но потихоньку начала отступать. Экипаж тащился в гору, возвращаясь. Хотя Дарт не видела, куда они направляются, она ощущала приближение к саду всем телом. Натяжение в пупке ослабевало, и, хотя мир по-прежнему окутывала болезненная тьма, она снова могла дышать.

Яэллин вернулся к сиденью, положил руку ей на колено.

— Я видел его в твоем сне, — сказал он.

— В ее сне?

Лаурелла задала вопрос, который сама Дарт не могла озвучить из-за боли.

— Услышав о разбившихся осветильниках, — отвечал ей Яэллин, — я начал подозревать, кто такая Дарт. Невероятной волей случая занесенная именно туда, где ей никак нельзя находиться. Но я хотел убедиться в этом. Поэтому две ночи назад пробрался в ее покои и наложил на нее благословение вещего сна.

Дарт простонала. Так значит, действительно Яэллин побывал в ее покоях.

— Я пробудил ее самые ранние воспоминания. Я видел мою мать и отца… Они увозили ее откуда-то. Ее глазами я видел крохотное создание, связанное с ней.

— Это демон? — спросила Лаурелла. — На нее наложено заклятие?

— Я не уверен.