Клетка короля - Виктория Авеярд

– Снова кошмары?

– Нет, – я отвечаю так быстро, что он с подозрением поднимает бровь, но это правда. – Гиза. Она говорит, что я сплю молча. А вот она сама… Я и забыла, сколько шума может производить такая малютка.

Я смеюсь и нахожу в себе смелость взглянуть Кэлу в глаза.

– А у тебя как дела?

В Ущелье мы спали рядом. Почти каждую ночь Кэл вертелся и метался, что-то бормотал во сне. Иногда плакал.

На щеке у него дергается мускул.

– Иногда бывает. Пару раз в неделю.

– И что ты видишь?

– В основном отца. Тебя. Как это было – драться с тобой, понимать, что я пытаюсь тебя убить и что ничего нельзя сделать… – он сжимает и разжимает кулаки, вспоминая свой сон. – И Мэйвена. В детстве. Лет в шесть-семь.

Это имя по-прежнему действует на меня как кислота, пусть даже я давно не видела короля. Он выпустил с тех пор несколько обращений, но я отказываюсь смотреть трансляции. Мои воспоминания о нем и так достаточно страшны. Кэл знает это – и из уважения ко мне никогда не заговаривает о брате. До сих пор. «Ты сама спросила», – упрекаю я себя. И стискиваю зубы, в основном – чтобы удержаться и не извергнуть все оставшиеся не сказанными слова. Они слишком ужасны. Зачем Кэлу знать, какое чудовище сделали из его брата?

Он продолжает, затерявшись в воспоминании:

– Мэйвен боялся темноты… а потом взял и перестал. Во сне он играет в моей комнате – просто бродит по ней. Листает книги. А за ним следует тьма. Я пытаюсь что-нибудь сказать. Предупредить его. Но он не беспокоится. Не возражает. И я не могу остановить тьму. Она поглощает брата целиком, – Кэл медленно проводит рукой по лицу. – Нетрудно угадать, что это означает.

– Элара мертва, – негромко говорю я и подвигаюсь, чтобы мы оказались бок о бок. Как будто Кэла можно утешить.

– И тем не менее он тебя увез. Совершил много ужасных поступков, – Кэл смотрит в пол, не в силах выдержать мой взгляд. – Я просто не понимаю почему.

Я могла бы промолчать. Или отвлечь его. Но слова кипят у меня в горле. Он имеет право знать правду. И я неохотно беру Кэла за руку.

– Он помнит, что любил тебя и твоего отца. Но Элара отняла эту любовь – так он сам сказал. Вырезала ее, как опухоль. Она пыталась сделать то же самое с его чувствами ко мне, – и к Томасу, – но не получилось. Есть такая любовь… – у меня обрывается дыхание, – от которой гораздо труднее избавиться. Видимо, это вмешательство искорежило твоего брата – еще сильнее, чем было до тех пор. Элара сделала так, что ему стало невозможно меня отпустить. Все, что он испытывал к нам обоим, исказилось, превратилось во что-то страшное. Ненависть. Помешательство. И никто из нас ничем не может помочь. Я сомневаюсь, что даже она сама могла бы исправить то, что натворила.

Его ответ – молчание. Мое откровение повисает в воздухе. Сердце рвется от сочувствия к принцу-изгнаннику. Я даю ему то, в чем он, по моему мнению, нуждается. Свою руку, свое присутствие и свое терпение. Спустя долгое, очень долгое время Кэл открывает глаза.

– Насколько мне известно, среди новокровок нет шепотов, – говорит он. – Я их не видел и не слышал про них. А я хорошо поискал.

Этого я не ожидала. Я в замешательстве моргаю.

– Новокровки сильнее Серебряных. А Элара была просто Серебряной. Если кто-нибудь в силах… помочь ему, разве не стоит попробовать?

«Не знаю» – вот и все, что я могу сказать. Сама идея вгоняет меня в ступор, и я понятия не имею, какие чувства испытывать. Если Мэйвен, так сказать, исцелится, достаточно ли этого, чтобы искупить его поступки? Никак не отменишь то, что он совершил. Не только в отношении нас с Кэлом и своего отца, но и в отношении сотен людей.

– Честное слово, не знаю.

Но у Кэла появляется надежда. Она подобна крохотному далекому огоньку в его глазах. Я вздыхаю и приглаживаю ему волосы. Принц нуждается в стрижке, и пусть лучше это сделает чья-нибудь уверенная рука.

– Ну, если даже Эванжелина изменилась, значит, и кто угодно может.

Гулкий смех эхом отдается у Кэла в груди.

– Эванжелина верна себе. Просто ей было выгодней отпустить тебя, чем удерживать.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что я знаю, кто велел Эванжелине это сделать.

– Что? – резко спрашиваю я.

Вздохнув, Кэл встает и отходит. Противоположная стена почти вся занята выдвижными ящиками – по большей части пустыми. У Кэла мало вещей, кроме одежды и некоторых предметов снаряжения. К моему удивлению, он начинает мерить комнату шагами. И я тревожусь.

– Гвардия отметала все мои планы, – говорит он, стремительно жестикулируя. – Установить связь с тобой – нет. Внедриться в Археон – нет. Никаких шпионов. Но я не собирался сидеть в ледяном подвале и ждать приказа. Поэтому я связался с тем, кому доверяю.

Осознание правды сродни удару под дых.

– С Эванжелиной?

– Клянусь цветами, нет, – выдыхает Кэл. – Я имею в виду Нанабель, мою бабушку по отцу…

«Анабель Леролан. Старая королева».

– Ты зовешь ее… Нанабель?

Он заливается серебряным румянцем, и мое сердце на мгновение замирает.

– Привычка, – буркает Кэл. – В любом случае она не показывалась при дворе, пока там была Элара, но я подумал, что после ее смерти она будет не против приехать. Она знала, что представляла собой Элара, – и меня она тоже знает. Она поняла бы, что Мэйвен лжет. И разгадала бы его роль в гибели отца.

Он общался с врагом. Фарли, разумеется, Кэл не предупредил, и полковника тоже. Принц он или нет, но любой из них застрелил бы его, если бы узнал об этом.

– Я был в отчаянии. Если подумать, я совершил очень, очень глупый поступок, – добавляет Кэл. – Но это сработало. Она обещала освободить тебя, как только представится возможность. Такой возможностью стала свадьба. Очевидно, бабушка оказала поддержку Воло Самосу, чтобы обеспечить тебе побег, и оно того стоило. Ты здесь благодаря ей.

Я говорю очень медленно. Ничего не хочу упустить.

– То есть ты предупредил ее о предстоящей атаке на Археон?

Он стремительно подходит, опускается на колени и берет меня за обе руки. Пальцы у него обжигающе горячие, но я заставляю себя не отстраняться.

– Да. Она, оказывается, общается с Монфором активнее, чем я думал.

– Она общалась с повстанцами?

Кэл моргает.

– И продолжает.

– Но как? Как это возможно?

– Полагаю, тебе не нужно объяснять, как работает радио и передатчики. – он улыбается. Меня эта шутка не забавляет. – Монфор, очевидно, готов сотрудничать с Серебряными, каковы бы ни были их способности, лишь бы это помогло республике достичь своих целей. Но речь идет о сотрудничестве… – он подбирает нужные слова, – на равных. Все стороны хотят одного и того же.