Башня Зеленого Ангела - Тэд Уильямс

Бинабик коснулся ее руки:

— Мириамель! Что вы обдумываете?

— Я пытаюсь придумать какой-нибудь выход. — В голове у нее стучало. Темная пещера, казалось, сжимается вокруг нее. — Мы должны как-нибудь выйти! Мы должны. Я не хочу быть запертой в этой ловушке. — Она перевела дыхание и посмотрела на Кадраха, сжавшегося у противоположной стены пещеры: — Как мог он поступать так, Бинабик? Как мог он так предавать нас всех?

— Он не имел знания о вас, когда проделывал это, — заметил тролль, — и он не имел думанья о вас, совершая предавание.

— Но он не сказал нам потом! Он ничего не сказал нам! Все то время, пока мы были вместе.

— Это сделано. Теперь мы имеем должность раздумывать о других вещах. — Он показал на дворров, которые сидели кружком и тихо пели: — Они предполагают, что норны будут приходить со скоростью. Они говаривали это мне. Защита уже покрошается. Дверь не будет стоять очень длительно.

— А они собираются просто сидеть и ждать, — с горечью сказала Мириамель. — Я не понимаю их, — впрочем, Кадраха я понимаю еще меньше. — Она встала и прошла мимо тролля. — Джисфидри, почему ты так бесполезно бродишь вокруг, когда норны стоят у двери? Неужели ты не понимаешь, что с нами случится? — Она слышала, что голос ее стал пронзительным, но ей было все равно.

Дворры боязливо смотрели наверх, раскрыв рты. Мириамель подумала, что они выглядят как гнездо полное птенчиков.

— Мы ждем, — начал Джисфидри.

— Ждете! Вот именно! Вы ждете! — (Они все ждали, чтобы эти твари, белые, как рыбье брюхо, вошли и взяли их — взяли ее и тролля тоже.) — Тогда давайте откроем эту дверь немедленно. Зачем откладывать? Мы с Бинабиком будем сражаться за свободу, и скорее всего нас убьют — убьют, потому что вы притащили нас в эту ловушку против нашего желания. И вы тоже будете убиты. Так что нет никакого смысла ждать дольше.

Джисфидри широко раскрыл глаза:

— Но… может быть, они уйдут?..

— Ты сам не веришь этому! Давай, открой дверь! — Ее страх усиливался, вздымаясь, как волны под ударами шторма. Она наклонилась, схватила тонкое запястье дворра и дернула. Хрупкий Джисфидри оказался тяжелым, как камень. — Встань, будь ты проклят! — закричала она и дернула изо всех сил. Встревоженные дворры бормотали что-то друг другу. Глаза Джисфидри сосредоточенно расширились; легко двинув сильной рукой, он разжал хватку Мириамели. Задыхаясь, она упала на каменный пол.

— Мириамель! — Бинабик поспешил к ней. — Вы повреждены?

Она сбросила руку тролля и села.

— Вот! — триумфально заявила принцесса. — Джисфидри, ты соврал!

Дворр смотрел на нее, как будто она вдруг взбесилась. Он прижал плоские пальцы к груди, как бы защищаясь.

— Соврал, — проронила она и встала. — Ты оттолкнул меня, чтобы я не заставляла тебя делать то, чего ты не хотел. Так почему ты не можешь оттолкнуть норнов? Ты что, хочешь умереть? Потому что норны, уж конечно, убьют вас, убьют меня — всех убьют. Может быть, правда, они снова сделают вас рабами, — ты на это надеешься? Почему ты сопротивляешься мне и не сопротивляешься им?

Джисфидри быстро повернулся к своей жене. Она смотрела на него, безмолвная и торжественная.

— Но мы ничего не можем сделать, — дворр, казалось, молил Мириамель о понимании.

— Всегда есть что-то, что можно сделать. Это может ничего не изменить, но мы должны хотя бы попробовать. Вы сильные, Джисфидри, — вы, народ дворров, очень сильны, вы все можете сделать: я смотрела, как твоя жена придает форму камню. Может быть, раньше вы всегда убегали, но теперь вам некуда спрятаться. Деритесь, черт возьми!

Исарда сказала что-то на языке дворров и получила быстрый бормочущий ответ от своих соплеменников. Джисфидри подошел к ним, и после этого дворры долго беседовали между собой. Голоса их журчали и шуршали, как вода, льющаяся на камень.

Наконец Исарда поднялась.

— Я буду с вами, — сказал она. — Вы говорите правильно. Бежать больше некуда, а мы, возможно, последние из нашего рода. Если мы умрем, никто не сможет ухаживать за камнем и возделывать его, никто не сможет находить в земле прекрасные вещи. Это будет позор. — Она повернулась к мужу и снова быстро заговорила с ним. Через мгновение Джисфидри прикрыл свои огромные глаза.

— Я сделаю так же, как моя жена, — сказал он с явной неохотой. — Но мы не говорим за остальных тинукедайя.

— Тогда поговори с ними, — настаивала Мириамель. — Времени так мало!

Джисфидри помедлил, потом кивнул. Остальные дворры смотрели на него, их странные лица были полны страха.

Мириамель сидела, скорчившись, в темноте, сердце ее бешено колотилось. Она совсем ничего не видела, но, вероятно, света хрустальных кристаллов было достаточно для дворров. Мириамель слышала, как они ходят взад и вперед по пещере, как она сама ходила бы по освещенной лампой комнате.