Солдаты живут - Глен Кук

Тобо едва не обезумел от горя. Мурген был не лучше. Он бродил, натыкаясь на все подряд, запертый в капкане своего внутреннего мира. Я не видел его таким с тех пор, когда он был отрядным летописцем.

Даже Неизвестные Тени не сумели отыскать каких-либо следов Сари. Пока Тобо точно установил лишь одно – в руки врага она не попала. Таглиосцы ее не искали.

Сари всегда умела уходить незаметно.

– Она мертва, – сказала мне Госпожа. – Ее ранили, она заползла в какое-нибудь укрытие и умерла там. – Вполне правдоподобная версия. Мы уже обнаружили несколько тел при обстоятельствах, укладывающихся в подобный сценарий. И не только Сари пропала без вести. В каждой роте таких насчитывалось несколько. Большинство наверняка или сбежали, или попали в плен. Однако тайный народец продолжал находить мертвецов в таких местах, где никому и в голову не приходило искать.

Я надеялся, что простое объяснение Госпожи верно. Меня страшила даже мысль о том, что Сари захватил некто, кто станет использовать ее для манипулирования Тобо.

Утешало меня лишь то, что тех, кого это могло бы заинтересовать, было немного. Могаба был реабилитирован. Душелов похоронена. Бубу и Хадидас заперты в большой крепости, охраняющей южные подходы к Таглиосу, а ключ от двери их темницы из крепости увезен. Прочие, кто мог бы попытаться устроить такую диверсию – скажем, Ревун или Ворошки, – имели безупречное алиби.

Так что все сводилось к тому, что Сари мертва и потеряна для нас или же потерялась и где-то бродит, получив настолько глубокое потрясение, что даже забыла, кто она и где должна находиться.

Дрема объявила огромную награду за «поимку пожилой женщины нюень бао, разыскиваемую для допроса по поводу шпионажа против агентов Прабриндраха Драха». Мурген предоставил ее описание, включающее форму и расположение родинок и родимых пятен, не известное никому другому.

– Все это почти бессмысленно, разве не так? – прошептала мне моя ненаглядная. – Люди умирают в самое неожиданное время и от весьма неожиданных причин.

– Солдаты живут, – пробормотал я.

– Для тебя эти слова превратились в мантру.

– Сперва ощущаешь вину. И гадаешь, почему он, а не я. Затем радуешься, что погиб он, а не ты. Потом снова испытываешь вину. Солдаты живут. И гадают, для чего.

– Один из солдат живет, потому что богам известно, что я еще не получила свою справедливую долю любви. Бросай перо и иди сюда.

– А ты точно превратилась в весьма страстную бабенку. Для своих лет.

– Да? Видел бы ты меня четыреста лет назад.

* * *

– Могаба перевез Хадидаса и Дщерь Ночи во дворец, – объявил Тобо. – По весьма замечательному совпадению всего несколько часов спустя Протектор впервые за несколько месяцев показалась на публике. Она была чрезвычайно зла на таглиосцев и обрушила на их головы одно из своих фирменных наказаний. – Он ухмыльнулся. – Вероятнее всего, это как-то связано с надписями на стенах, которые снова начали появляться. Все те же старые и давно знакомые. «Воды спят». «Мой брат не прощен». И даже такие, которые не моих рук дело. «Ты будешь лежать в пепле десять тысяч лет, питаясь лишь ветром». Мне понравилось.

Эти слова привлекли мое внимание. Я их уже где-то слышал. Впрочем, я все их уже где-то слышал.

– «Раджахарма» написано повсюду. Похоже, любой, умеющий писать, малюет это слово где попало. Есть еще и «Мадхупрлайя», что в переводе означает «Друг вина». Это популярное прозвище Гопала Сингха. Кажется, командир серых любит закладывать за воротник. Но одну надпись я не понял, а она серых бесит даже больше, чем «Мадхупрлайя». «Тай Ким идет». Чепуха какая-то. Все думают, что к этому причастны нюень бао, потому что «тай ким» переводится только с их языка. Как «смерть идет». Да только написаны эти слова как имя.

– Если они использованы как имя или титул, – сказал я, – то их будет правильнее перевести как Ходячая Смерть. Почему бы и нет? Прежде Ходячей Смертью называли подозреваемого переносчика чумы.

– Гоблин, – решила Госпожа. – Это Обманники объявляют о пришествии Хадидаса. То есть мертвеца, который еще ходит. Благодаря милости или проклятию Кины. И переносчика чумы тоже, если учесть религиозный оттенок.

– Возможно. – Ее слова Тобо не убедили, и я его не виню. У меня самого возникло ощущение, что тут кроется нечто более зловещее. Правда, ни на чем не обоснованное, потому что предположение Госпожи должно оказаться правильным.

Я кивнул примерно в том направлении, где сейчас находилась Дрема:

– Она говорила что-либо о своих планах?