Князь Владимир - Юрий Никитин

– А эта дочь Рогволода…

Конунг досадливо дернул плечами:

– Она на выданье, но гордый Рогволод скорее отдаст затебя, сына конунга, чем за любого из князей Руси. Он их считает безродными иникчемными. Так что здесь забот особых у тебя не будет. Думай лучше о деле!

– А мне можно будет попробовать…

– Сделать! – сказал конунг жестко. – Такойвозможности давно ни у кого не было. Русы уже не пропускают нас через своиземли, как было раньше. Даже в Царьград приходится ездить кружным путем. А тутты с большим войском окажешься в самом сердце славянских земель Киевщины! Бытьтам и не воспользоваться – для норманна непростительно.

– Я сделаю, дядя. Клянусь Тором! Штрангуг…

– Штрангуг не понадобится. Вы идете в Русские землиоткрыто. Открыто, бок о бок с этими лапотниками из Хольмграда, ихнегоНовгорода, врываетесь в Киев… Ясно?

Ингельд кивнул. Русские города не удавалось захватывать, какполучалось в Британии, Франции, по всей Западной Европе. Иногда прибегали кхитростям: под личиной купцов, спрятав оружие под мехами, добирались до далекихгородов на Днепре, а там, устроив ночью штрангуг, пытались захватить города… Нотак удавалось лишь в маленьких городишках, где и дружин-то не было. Киеввнезапным налетом не возьмешь… Зато какая блестящая возможность войти в город собнаженными мечами!

– Говорят, никто не брал Киев из чужеземцев, –прошептал он. – Спасибо, дядя! Спасибо за возможность показать себя.

– И разбогатеть. – Улыбка конунга былаволчьей. – Разбогатеть, не просто ограбив богатейший город, а захвативего! Как предки Рогволода захватили и удержали Полоцк. Ведь из его земельРогволод создал целое полоцкое княжество! Создал, укрепил, расширил… И теперьтам сидят и правят люди нашего корня!

Римская империя… Папа Бенедикт VII стоял у окна ирассматривал ночной Рим. На фоне темно-синего неба чернели залитые луннымсветом мрачные башни, высокие стены. Слева виден поднятый мост, а внизу изорва, наполненного затхлой водой, высовываются острые колья… Дальше каменныегромады домов растворяются во тьме, все, как один, мрачные и толстенные, сузкими окнами, закрытыми массивными железными прутьями.

Где ты, светлый, шумный Рим времен республики и даже первыхимператоров? С той поры, как под ударами боевых топоров Алариха пали воротаВечного города, мир содрогнулся и никогда уже не был прежним. Рушилосьнезыблемое. Оказалось, что Вечный город можно взять штурмом и разграбить точнотак же, как и другие города. И с тех пор его действительно брали и грабили нераз.

С той поры и начали строить на развалинах вместо прежнихсветлых домов, полных солнца и простора, эти тяжелые дома, больше похожие накрепости. Пока не дошли до этих каменных чудовищ, ощетинившихся копьями,зубьями, клыками, лезвиями. И понимаешь, до какого же отчаяния довелибесконечные бои несчастных жителей!

Здесь, на Латеране, выросла крепость, такие же крепости наостальные холмах: Лавентине, Капитолии, Квириналии… Между ними – дома-крепости,лавки-крепости, сараи-крепости!

Римская империя! Когда-то римлянам даже собственную армию неразрешалось проводить вблизи Рима. Сулла первым нарушил закон, вторым Цезарь…Как давно это было! Или недавно? Всего через пятьсот лет после Цезаря своивойска в Рим ввел гиперборей Одоакр и сбросил с трона последнегозападноримского императора Ромула!

Бенедикт VII сел в кресло, повернулся к окну. Мысликружились, толпились в черепе. Мелькнула среди них одна, которую он тщетнопытался выловить среди множества. Римская империя… Она пала, но город Рим осталсядля всех символом мироздания и порядка. По чести, римские завоевания неслижестокости и крови не меньше, чем дикие парфяне или свирепые кельты, но впокоренные области вместе с властью Рима приходило римское право, инженерыстроили превосходные дороги и акведуки, сразу за армией являлись юристы,администраторы, архитекторы, строители…

Да, после падения Рима темные стороны его власти былизабыты. В воображении образованных и необразованных людей, которым осталисьтруды римских поэтов, историков, юристов, Рим встает как сверкающее видениекультуры и справедливости. Как символ того, чего сейчас нет, но обязательнодолжно быть!

За века народы привыкли к Риму. Привыкли, что право исправедливость в мир исходят именно оттуда. Но власть императоров пала, затожива и крепнет власть духовная, власть над душами людскими. Здесь живет папаримский, духовный глава всех христиан на свете. Всех, где бы они ни находились!Здесь живет наместник бога на земле, потому народы и ныне должны получатьприказы, как жить, из Рима. Только уже не от императоров, а от папы. От него,Бенедикта VII.

Отворилась дверь, бесшумно вошел грузный мужчина. Расшитаясутана скрывала фигуру, но все же заметно, что он очень силен, крепок, а шрамына левой щеке выдавали натуру скорее воинственную, чем кроткую.

– Звали, ваше преосвященство?

– Да. Ты у нас слывешь знатоком славянского мира?

– Коль это было поручено мне…

– Что у нас там сейчас? – прервал Бенедикт VII.

Епископ пристально смотрел на владыку церкви. Тот все ещесмотрел неотрывно в окно, и нельзя угадать, что именно хочет узнать из жизниогромного и наполовину скрытого мира славян.

Власть римского папы мощно распространялась по всему свету.Уже германские императоры признали его власть, уже престолы Франции и Британиисклонились перед ним, уже могучие волны христианизации пошли через страны иконтиненты, ломая и погребая непокоренных под обломками. Центр этой мощи – вРиме, в папском дворце на Латеране, в этой комнате, у ног этого человека, изрук которого даже всесильные императоры с трепетом принимают короны!

– Славянское государство хорватов, – сказалепископ, – недавно признало нашу власть. Там принято христианство полатинскому обряду. Двенадцать лет тому приняло нашу веру и власть и Польскоегосударство. Особо стоит отметить в этом нелегком деле чешского князяБолеслава, на дочери которого Доброве и женился польский князь Мечислав Первый,или, как его зовут ляхи, Мешко Первый. С Добровой в Польшу было переправлено занаш счет огромное количество наших священников, три обоза богослужебных книг…

– Я слышу сожаление в твоем голосе, сын мой, –строго сказал Бенедикт. – Это все вернется сторицей!

– Да, конечно, – пробормотал епископ. – Носколько священников и церковной утвари проглотили богомерзкие полабскиеславяне… Но остались язычниками.

– Жертвы не напрасны. А Доброва… это не та распутнаябаба, о которой по всей Германии ходили легенды? Она, кажется, вдвое старшесвоего мужа?

– Да, – подтвердил епископ почтительно, – ноукреплению веры это не вредит. Напротив! Многоопытностью в делах распутных онауже оказывает влияние на политику великого князя польского, его бояр и дажеслуг.