Заря над бездной - Александр Рудазов

— А какими демонами они станут… мои солдаты? — наконец спросил он.

— Предсказать заранее нельзя — Тьма каждого изменяет по-своему, — пожал плечами Носящий Желтую Маску. — Но общее направление предположить возможно. Так, я совершенно уверен, что твои паладины станут Черными Рыцарями. Эйнхерии скорее всего обратятся в драугов. Ифриты переродятся в шайтанов. Колдуны восполнят поредевшие ряды эг-мумий. Из автоматов мы создадим превосходных демоголемов. А плонетцы… плонетцы уже почти готовые демоны. Они еще сто лет назад получили дозу демонических эманаций, которые исковеркали их тела. Их души тоже хранят в себе заряд Тьмы — его надо лишь чуточку подтолкнуть, чтобы произошло перерождение… И ты это сделаешь, Азаг-Тот.

— Насчет паладинов я по-прежнему сомневаюсь, — поморщился Креол. — Их трудно… сломить.

— Не так уж трудно, как тебе кажется, — усмехнулся Носящий Желтую Маску. — Думаешь, отчего я совершенно уверен именно насчет них? Однажды я с ними уже такое проделывал — ради эксперимента. Сначала я слегка подточил изнутри одного благородного рыцаря, лода Растерока, а потом просто… подтолкнул. Его и всех, кто с ним тогда оказался. Как сейчас помню ту нашу встречу в Черном Лесу… и ведь там присутствовал не я сам во плоти, но всего лишь мой Ярлык…

— Пусть так, — все еще с сомнением кивнул Креол. — Но что станет с теми, кто все же… не последует за мной?

— Лэнг всегда нуждается в свежих душах, — издал смешок Носящий Желтую Маску. — Ты привел нам их двести тысяч — и это еще не считая всей Серой Земли, которая теперь тоже вернется в наше лоно. Сам реши, кого убить, а кого осквернить. Сам отбери тех, кто станет демонами, а кто — их пищей.

Креол вновь посмотрел в окно. Превратить своих прежних соратников в демонов… что-то внутри него все еще противилось такому решению. Очень-очень глубоко внутри. Его всегда учили, что Тьма — это абсолютная скверна, к которой прибегают только выродки вроде Троя…

— Тебя учили неправильно, Азаг-Тот, — раздался вкрадчивый шепоток. То подал голос затаившийся в Креоле Йог-Сотхотх. — Свет не есть добро, а Тьма не есть зло. Только очень инфантильные существа делят мир на черное и белое. Свет и Тьма — это всего лишшшь первостихии, имеющие определенные физические свойства. Сами по себе они не хороши и не плохи. Просто Свету присуще… лицемерие. Желание облагодетельствовать всех вокруг — порой даже не спрашивая, хотят ли они этого. Тьма же… рациональна. Мы понимаем, что нельзя надеяться на других — надо самому заботиться о себе… и только о себе! Если остальные на это не способны — это их личная беда. Тьма — это сила. Тьма — это выживание. Это закон природы, закон эволюции — выживает сильнейший. А ты ведь хочешшшь быть сильнейшим, Азаг-Тот?

Креол невольно кивал. Он хотел. Он очень хотел. И именно таких взглядов он всегда и придерживался.

Он не замечал, как из плеч и спины его лезут острые хитиновые шипы, распарывая и без того изодранную тунику. Не замечал, как глаза меняют цвет, наливаются глубокой чернотой. Как изо лба выползает еще одна пара рогов.

— Кроме того, Свет сковывает, накладывает множество правил и ограничений, — продолжал тихо шипеть Йог-Сотхотх. — Глупых, бессмысленных, никому не нужных правил. Тьма же — это свобода. Полная, абсолютная свобода. Ты можешшшь делать все, что пожелаешшшь. Желаешшшь ходить — ходи. Желаешшшь лежать — лежи. Желаешшшь убивать — убивай. Делай что хочешшшь! Единственное, что нужно помнить, — все остальные тоже могут делать что хотят… и это возвращает нас к предыдущему пункту. Только сильнейший по-настоящему свободен. Ибо он может делать что пожелает сссс кем пожелает, а сссс ним никто ничего сделать не может. Таков главный и единственный закон Тьмы — нет никаких законов, кроме ничем не ограниченного права сильнейшего! Разве ты со мной не согласен, Азаг-Тот? Разве не по этому закону ты жил раньше? Разве не раздражали тебя навязанные другими правила и ограничения?

— Раздражали, — неохотно признал Креол.

— Ну тогда сделай это, Азаг-Тот, — удовлетворенно прошипел Йог-Сотхотх. — Выпусти Тьму. Больше тебя ничто не ограничивает.

Более не колеблясь, Креол шагнул с подоконника и устремился в черные небеса.