Король шрамов - Ли Бардуго

Они ждали под безжизненным серым небом. Час был то ли рассветный, то ли закатный. Волшебство всегда происходит, когда сменяются день и ночь. Усилители Морозова – олень, морской хлыст, жар-птица – появлялись перед заходом солнца. Возможно, со святыми дело обстоит так же.

Николай в сопровождении Зои и Юрия стоял на песке чуть выше того места, где некогда боевые монахи превращались в животных, где Дарклинг вспорол ткань мира, создал Тенистый Каньон и где годы спустя потерпел поражение. Если это место обладало силой, Николаю оставалось лишь надеяться, что эта сила ему не враждебна и что она поможет разрушить отголоски проклятья, наложенного Дарклингом.

Живые розы на платье Елизаветы окрасились багрянцем; шею и лицо обрамлял высокий воротник из бутонов и распустившихся цветов; в волосах мерно гудели пчелы. Громада Григория складывалась и раскладывалась массой шевелящихся конечностей. Интересно, какой облик он выберет для краткой жизни смертного?

Юриса нигде не было видно.

– Дракон не удостоит нас присутствием? – шепотом поинтересовался Николай у Зои.

– Для него это важнее, чем для всех нас, – ответила та и посмотрела вдаль, на черный шпиль драконьей башни. – Не сомневаюсь, он наблюдает за происходящим.

Елизавета кивнула; насекомые зажужжали и застрекотали громче.

– Ты готов, мой король? – обратилась она к Ланцову. – Мы не можем допустить провала.

– Зря. Мои провалы невероятно эпичны, – пробормотал Николай себе под нос. – Готов! – крикнул он в полный голос.

Монах стоял рядом с Зоей, дрожа всем телом от возбуждения. В трясущихся руках он держал листки с переводом текста, над которым трудился уже без участия Толи. Елизавета настояла, чтобы он находился рядом с Николаем и воспроизводил священный текст.

– А нельзя ли без этого? – осведомилась Зоя.

– Слова обладают силой. Они должны звучать, как тогда. Юрию отведена своя роль в сегодняшнем ритуале.

Монах прижал страницы к груди. Глаза за стеклами очков казались большими и испуганными.

– Я… я не знаю, о чем молиться.

Николай ободряюще стиснул его плечо.

– Тогда молись за Равку.

Юрий кивнул.

– Вы – хороший человек. Я верю в Беззвездного святого, но и в это могу верить тоже.

– Спасибо, – сказал Николай.

Ему жаль разочаровывать Юрия. Но выживет он сегодня или умрет, Дарклинг к лику святых причислен не будет. Придется придумать другой способ порадовать монаха. Этот юноша ищет во всем смысл, и Николай его понимает. Он повернулся к Зое.

– Указ у тебя? Если монстр меня одолеет…

– Я знаю, что делать.

– Необязательно говорить это с таким энтузиазмом.

К удивлению Николая, Зоя стиснула его руку.

– Возвращайся, – сказала она. – Обещай, что вернешься.

Зная, что почти наверняка погибнет, Николай позволил себе коснуться ладонью изумительного лица Зои Назяленской. Ее кожа на ощупь была прохладной.

– Конечно, вернусь, – сказал он. – Никто лучше меня не произнесет хвалебную речь в мою же честь.

Губы Зои тронула улыбка.

– Ты ее уже написал?

– О, да. Здорово получилось. Даже не представляешь, сколько синонимов я подобрал к слову «красивый».

Зоя закрыла глаза. Повернула голову, прижимаясь щекой к его ладони.

– Николай…

Гул насекомых стал еще громче.

– Пора! – объявила Елизавета и подняла руки. – Николай Ланцов, приготовься к испытанию.

Зоя отстранилась от него и шагнула в сторону. Николаю отчаянно захотелось привлечь ее в объятья и спросить, что же все-таки она собиралась сказать.

Это не прощание, убеждал себя он. Хотя выглядело все именно так.

В сером небе зарокотал гром. Мгновение спустя Николай осознал, что рокот доносится не сверху, а снизу. Земля задрожала, откуда-то из глубины послышался звук, напоминавший отдаленный топот копыт. Звук нарастал, и вскоре уже пески вибрировали, как будто по ним мчался целый табун. Лицо Елизаветы исказилось от напряжения, на лбу заблестели капли пота. С уст святой сорвался крик, а из-под земли начал расти терновый лес. Стебли тянулись вверх, сплетаясь и скручиваясь, окружая Николая и Зою. Живая изгородь росла, словно ее ткали на невидимом станке. Юрий принялся нараспев читать священный текст.