Грозный змей - Майлз Кэмерон

Он даже не повернул головы.

– Я ожидаю… – Теплой ладонью он нащупал ее подбородок и вдруг воткнул куда-то большой палец и надавил. От боли она рванулась и закричала. – Я ожидаю, что потом ты возненавидишь меня еще сильнее, – он оттолкнул ее, – с теми же последствиями. – Он посмотрел на Дезидерату. – Женщины слишком слабы. Они годятся только рожать детей.

– И даже при этом вы нас убиваете, – ответила королева. – Берегитесь, милорд. Ваша судьба близко.

За последние полчаса туман рассеялся, в воздухе висела только легкая дымка. До полудня оставалось уже совсем немного, и тут невдалеке сверкнул металл и мелькнуло алое.

Де Рохан посмотрел туда и махнул архиепископу:

– Так называемая королева в безопасности.

– Чернь спасла бы ее, хотя бы чтобы досадить мне, – сказал архиепископ.

Носильщики его портшеза ворчали.

– Мы их разогнали, – сказал де Рохан, – и поймали гонца, с помощью которого королева связывалась со своим любовником. Давайте сообщим это королю.

Он махнул своей свите, одетой в черное с желтым, и двинулся к королю с неподобающей поспешностью.

– Поспеши, де Рохан, – слабым голосом сказала Дезидерата, – поспеши.

Рядом с ней осталось два десятка стражников в пурпурном. Копьями они отгоняли любого, кто подходил к барьеру слишком близко. Люди бранились, но никто не рисковал сопротивляться.

Амиция выехала из строя за последним поворотом дороги. Поле уже виднелось вдали, даже в странном слабом свете. Жара душила, влажность давила, в двух слоях льна Амиция чуть не плавилась.

Гельфред держался рядом с ней. Они подъехали к загону с лошадьми. Два королевских гвардейца, казалось, и не заметили, что Гельфред появился в компании красивой женщины.

– Уходить будем по-другому. – Он улыбнулся. – Бог вам в помощь, миледи.

Она отдала ему поводья, кивнула и пошла к королевской ложе, высившейся над трибунами. Там стояло около дюжины гвардейцев и небольшая толпа слуг в ливреях всех мало-мальски знатных семейств, с подносами, бутылками и перекинутыми через руку льняными полотенцами. И еще дюжины две разнообразных солдат, злобно косившихся друг на друга.

Амиция…

…вошла в свой Дворец и принялась за работу. Это были довольно простые чары – почти никто из мужчин не собирался мешать красивой женщине пройти туда, куда ей хотелось. Тех же, кто пытался ее остановить, отодвинуть в сторону оказалось еще проще – всего лишь использовать их собственную похоть как оружие. Чары ее были незаметными и сильными. Она наблюдала, как ее тело движется по траве, как солдаты смотрят на нее, улыбаются друг другу…

Она прошла мимо стражи. В королевскую ложу вели две деревянные лестницы, одна слева, другая справа. Под ложей располагалось небольшое помещение, предназначенное для отдыха. Амиция крепко подозревала, что оно устроено там специально для того, чтобы при необходимости убрать короля с глаз долой.

Она прошла туда, как будто имела на это право.

– Благослови тебя господь, Гельфред, – прошептала она.

Она стояла настолько близко к королю, насколько это было возможно. Прямо под ним.

Она вздохнула. Дерево было слишком плотным, оно полностью блокировало ее эфирное зрение и мешало тонкой работе.

Она вышла обратно, снова миновала стражу. Люди смотрели и видели – или не видели – ее, но теперь она проходила прямо между ними. Лицо ее сияло. Воля ее была тверда, как камень.

Один стражник вздохнул, другой крикнул. Но никто не попытался ее остановить.

До конца королевской трибуны было пятьдесят шагов. Амиция прошла их все, с болью осознавая, что дюжина мужчин таращится на ее узкую спину. Никто ее не окрикнул.

Вдали от шатров и загонов для лошадей шум слышался сильнее. Над ней, на трибунах, сидели сотни дам и господ, лакомились и пили вино.

Амиция повернулась и поднялась на трибуны. Остановилась она, оказавшись на уровне королевской ложи. Она увидела мужчину в красном – вероятно, короля, – но их разделяло несколько рядов людей. Голова короля моталась взад-вперед.

Путь к нему был закрыт сидящими зрителями.

Она набрала в грудь воздуха и проверила свои чары. Обратилась к первой женщине, сидевшей с краю:

– Простите, мне нужно пройти к отцу.

Женщина встала, хмурясь.

– Там кто-то едет, – сказал ее муж. Он был невысокий, плотный и надел на себя слишком много золота. – Да там целый отряд в красном! Это что, люди короля?

Амиция не удержалась и обернулась посмотреть.

У входа на трибуны, в пятидесяти футах под ней, стояли десять рыцарей и десять оруженосцев в сверкающих нагрудниках поверх кольчуг. Многие нагрудники были отделаны медью, бронзой или латунью. Еще она увидела Красного Рыцаря и Зеленого Рыцаря. И сэра Томаса. Трубач тоже был там – в качестве герольда. Он оделся в алые цвета войска, и на камзоле у него красовался lacs d’amour.

Все люди на трибуне встали. Была ли то удача или Божий умысел – но Амиция увидела возможность и пошла вперед, уже не прячась. Так делают карманники, когда кто-то отвлекает толпу. Она безжалостно расталкивала людей со своего пути.

Маршал спустился с трибуны. Толпа зашумела.

Амиция двинулась дальше.

Герольд Красного Рыцаря поднял трубу. Все увидели флажок с изображением белой голубки на фоне сияющего солнца – герб королевы.

Толпа заревела.

Заревела так громко, что Амиция испугалась и чуть не потеряла концентрацию. Сердце у нее колотилось.

Она…

…задумалась в безопасной твердыне своего Дворца, каково это – отгородиться от мира шлемом, и слышать вокруг крики, и чувствовать, что все надежды тысяч людей лежат на твоих бронированных плечах.

Она потянулась в эфир и увидела.

Она увидела королеву. Королева пылала, как маленькое солнце, ярко-золотым, незамутненным светом. Она сидела в небольшом загончике под трибунами. На деревянном барьере, окружавшем ее, лежало заклинание – странное, плохо работающее заклинание.

Чуть ближе Амиция увидела быстро перемещающуюся группу людей. Молодой толстый парень, не обладавший никакими талантами, и серый человек, мерцавший скрытой силой.

«Ах да», – вспомнила она.

Она посмотрела на короля, который оказался околдован. Десять раз околдован. Он весь был опутан заклинаниями, как пленник – цепями. Амулеты, печати, руны покрывали его в несколько слоев. Она никогда не видела ничего подобного. Впервые в жизни она почувствовала, что ее превзошли. По ряду причин она ожидала единственного сильного заклинания – внутреннего зеркала или тайного заклинания, которое запирало бы цель так же надежно, как в тюрьме. И Гармодий, и аббатиса в ее голове помнили такие заклинания и знали средства от них.