Истинная для Ворона - Мирослава Адьяр

Видать, кто-то из наемников хотел добраться до остальных да встретил на пути разъяренного мужика с пушками.

— Мы будем ждать вас на обратном пути, — вдруг сказал Госпожа.

— Но ведь… мы принесли вам столько проблем, — возразила Ши, однако женщина только нетерпеливо махнула рукой.

— Слышать ничего не хочу! Если бы не вы, та безумная сука, возможно, так бы и разгуливала по нашему дому. Возвращайтесь. Примем вас по высшему разряду.

Мне осталось только удивиться силе этой женщины.

И подготовиться к еще одной встрече…

***

Я не любил капсулы регенерации — они всегда напоминали мне стальные гробы. Полупрозрачная крышка совершенно не спасала от чувства, что ты пойман в ловушку и выхода нет, а помощи ждать неоткуда.

Сев у капсулы Флоренс, я уперся локтями в колени и опустил подбородок на сцепленные пальцы.

Канарейка выглядела умиротворенной, будто ничего не произошло. Только под разрезанной рубашкой краснел шрам — аккуратный, едва различимый след моего удара.

Всего дюйм-два выше — и все…

Саджа, это твоих рук дело? Ты отвела беду?

Почему я? Почему для этой самоотверженной, чистой, искренней души ты выбрала именно меня? Я — испорченный товар, с какой стороны ни загляни. Флоренс достойна лучшего, большего. Настоящей любви. Мужчины, который не поставит ее под удар, будет оберегать, лелеять, баловать. Спрячет от всего мира, где-нибудь на райских пляжах Тау Элантиа, чтобы Флоренс никогда ни в чем не нуждалась.

А ты сможешь с этим жить? — голос «Цикуты» громыхнул над головой.

Нет. Он прозвучал прямо в моих мыслях…

Представь теперь, что она ушла, — пропел корабль. — Что ее трогают чужие руки, что ее ласкают чужие губы. Что она больше не твоя. Не будет больше обожающих взглядов, слезок на щеках и девчачьих восторженных криков: «Магистр!». Все это будет принадлежать кому-то другому.

В груди что-то болезненно сжалось, а сердце пропустило пару ударов.

Благородно, конечно, желать ей лучшей судьбы, пирожочек. Но все эти ваши человеческие бессмысленные страдашки по выдуманным причинам — такая тоска зеленая, я прямо не могу. Она любит тебя, долбаного собственника. У тебя сердешко трепещет, когда она рядом. Что вам еще нужно, я не понимаю? Лишняя драма? Могу забросить вас в какую-нибудь задницу галактики и оставить на пару дней! Экстремальное бегство от всяких плотоядных тварей печали как рукой снимет!

— Я виноват перед ней. Очень сильно.

Ну, виноват. Возьми с полки медальку за осознание этого. Ты лучше вину загладь, а не веди себя как королева трагедии. «Ах, я не создан для нее, вот если бы…»

«Цикута» тихо захихикала.

Выбор уже сделан, пирожок. Все твои трепыхания — это как пук в пудру. Эффектов много — смысла мало. Кстати!

Корабль на секунду замолчал.

Эти капсулы рассчитаны на двоих, если что. Мне специально устанавливали военную новейшую модель, на случай лечения в бою: когда время дорого, а раненых много.

В голове зашумело, и голос «Цикуты» окончательно пропал. Мне даже показалось, что она «отвернулась», оставив нас вдвоем настолько, насколько это было здесь возможно.

Поднявшись, я помедлил всего мгновение, прежде чем скинуть сапоги и откинуть крышку в сторону. Осторожно подвинув Флоренс, я устроился удобнее и обвил Канарейку руками, прижимая ее к груди. От теплого дыхания и осознания, что она жива и рядом, по спине побежали мурашки.

Захлопнув крышку, я отдал команду затемнить стекло и, уткнувшись носом в макушку Птицы, провалился в лекарственный сон.