Замки на их костях - Лора Себастьян

– Я бы хотела, будь они людьми, – ровно отвечает она. – Я признаю, что звездная магия может творить множество волшебных вещей, но она не может создать душу.

Это удивляет Маргаро, и она откидывается назад, задумчиво глядя на женщину.

– Ты думаешь, что они не люди?

Селин на мгновение колеблется, а затем встает на ноги.

– Не забывай, что я была замужем за императором более двух десятилетий и ни разу не забеременела.

– Возможно, ты бесплодна, – отвечает Маргаро.

– Возможно, – допускает Селин. – А как же все многочисленные любовницы, которые были до тебя? Они тоже были бесплодны? Потому что он не произвел на свет ни единого бастарда. Я всегда думала, что он бесплоден.

Маргаро поджимает губы и не отвечает.

– То, что ты говоришь, – измена, – говорит она через мгновение.

– Наши разговоры всегда об изменах, не так ли? Измены, детоубийство и все твои подлые планы.

– Детоубийство значило бы, что их убила я. А я не убивала Софронию, это сделал Темарин.

– Ты подписала ей смертный приговор еще до того, как она родилась, еще до того, как она была запланирована и зачата, или, если уж на то пошло, до того, как она была сделана.

Маргаро молчит. Вместо этого она кладет руки себе на колени и задумчиво смотрит на бывшую императрицу.

– Запланирована. Ты права, император не мог иметь детей без помощи, без изрядной доли звездной магии, к которой даже у него не было доступа. Вот тут и появился Найджелус. Уверяю тебя, Селин, они люди, мои с императором дети, хотя да, возможно, в них есть и третья часть, что-то еще. Не думаю, что через несколько месяцев это будет иметь значение.

На лице Селин мелькает ряд эмоций, и Маргаро читает их одну за другой. Удивление. Ужас. Отвращение.

– Ты чудовище, – говорит Селин почти с благоговением.

Маргаро не вздрагивает от этого слова.

– Все могущественные люди – чудовища, – тихо соглашается она. – Если это цена, которую я должна заплатить, пусть будет так.

– Не ты платишь цену, – хрипло смеется Селин. – А они. Твои дочери, твоя плоть и кровь. А они даже не подозревают об этом. Они, должно быть, думают, что ты их любишь…

– Так и есть, – прерывает Маргаро резким голосом.

Селин изучает ее лицо и снова смеется.

– Они лишь средство для достижения твоей цели, и ты жертвуешь ими, их будущим, их жизнями ради своей собственной выгоды. Это не любовь.

– Я не ожидала, что ты что-нибудь знаешь о детях, Селин, – холодным голосом отвечает Маргаро.

Бывшая императрица замолкает, глядя через плечо на витражное небо.

– Почему ты здесь? – спрашивает она. – Почему ты так хочешь втянуть меня в это, рассказывая мне свои ужасные секреты, когда ты знаешь… – она замолкает, качая головой. – Потому что ты знаешь.

– Никто тебе не поверит, – отвечает Маргаро. – Ревнивая, отвергнутая жена умершего императора, изгнанная в Сестринство, чтобы освободить место для более молодой, красивой и плодородной невесты? Конечно, ты злишься и ненавидишь, конечно, ты хочешь увидеть меня на самом дне. Никто не поверит ни единому твоему слову против меня.

– Нет, – говорит Селин через секунду. – Мне грустно и горько. Ты была готова пожертвовать ради престола большим, чем я, поэтому он и достался тебе. Я не скучаю по этому титулу. Я не хочу, чтобы ты лежала на дне, Маргаро. Мне просто тебя жаль.

– Жаль? – спрашивает Маргаро, и ее губы кривятся в отвращении. – Ты меня жалеешь?

– Да. Потому что однажды, когда ты убьешь единственных трех человек, которые тебя когда-то любили, то поймешь, что сделала, и будешь сожалеть об этом до самой своей смерти. Одинокая, нелюбимая и отвергнутая. Ты получила достаточно, чтобы войти в историю. Да, это достойно похвалы, но сказка, которую ты для себя сочинила, – это трагедия.

Маргаро долго молчит.

– Я устала от наших разговоров, – наконец произносит она, снова поднимаясь на ноги.

– И все же ты вернешься, – уверена Селин. – Ты всегда это делаешь. Когда я увижу тебя в следующий раз, уверена, в земле будет еще одна твоя дочь.

Эти слова должны ранить, но Маргаро не вздрагивает.

– Дафна и Беатрис выполнят свой долг. Как и Софрония. В конце концов, их вырастила я.

Она поворачивается и идет по проходу к двери, но не успевает дойти до нее, как Селин снова заговаривает, решив оставить последнее слово за собой.

– Ты не вырастила их, Маргаро. Ты их построила. А теперь ты их похоронишь.