Урусут - Дмитрий Рыков

– Олежек! Что с щекой?! – криком ужаса встретила его мама.

– Да так, одному пэтэушнику руку сломал, а за него подружка вступилась. Перекись дай.

– Руку!? Сломал!? О, ну тут твои мне шуточки! Немедленно мне это прекращай! На футбольном поле упал? Придет отец, мы на счет это самого футбола еще поговорим, слышишь?

Убежала назад.

– Где перекись, где перекись?… Зеленка есть!

– Перекись ищи!

Она вышла с пузырьком и обдала щеку шипящей жидкостью.

Тут в кухне на плите что-то в кастрюле локально взорвалось, и она кинулась обратно.

В комнате, развалившись в кресле с редким экземпляром «Наград и коллекций», находился будущий пивной магнат Вячеслав Сергеевич Дунин.

– Чё приперся? – встретил его наиболее ласковым приветствием Белый Лоб.

– Вождь, ну ты нормально гостей принимаешь… – пытался надуться визитер.

– Дел и без тебя хватает. И книжки редкие без спросу не фиг лапать.

– Да я разве что пылинки не сдувал!..

– Раз-два-три – что надо?

– Ну, это, может, обменяемся там…

– Время!

– «Фортуну» из Дюссельдорфа, – буркнул Славка.

– Заказ?

– Да…

– Сколько?

– Ну… Он говорил, принеси, покажи, мы подумаем…

– Так, – Олег взял товарища за плечи и усадил рядом с собой на диван. – Одно из правил бизнеса. Мы – типа друзья. Ты – типа продаешь вещь. Я – типа могу купить. Ты честно называешь цену, которую дает твой знакомый, я честно называю цену, за которую сам значок приобрел. Разницу, за минусом издержек, делим пополам. Но: ты – капиталист низкого пошиба и, надеясь, что окружающие тебя, ловкого, умного и отмеченного ангелами, несравненно ниже, пытаешься их, ну… объегорить. Так вот – хрен тебе. Не будет «пополамов». «Фортуне» максимум цена – десять. Если есть заказ, столько и дают. Деньги мне нужны, так что отдам за девять.

– Ты… – вскочил Дуня, – ты… грабитель.

– Вот Бог, – Белолобов показал на маленький бюст Фукидида в углу, – а вот порог, – и шагнул к двери.

– Ну, Вождь, ну, Вождь, – когда гость разворачивал бархатный мешочек, его руки подрагивали, – не удивлюсь, что у тебя будет свой магазин…

Хлопнула входная дверь.

– А вот и папа. Сваливай.

– Значок-то дай!

– Бабки вперед!

– На, буржуй!

Три грязных трояка Олег сунул в коробку, но оставил ее лежать на столе.

Снял с вымпела смешную бесполезную вещицу, сунул будущему счастливому обладателю заветного рубля.

– Пошли провожу.

Едва за Славиком закрылась дверь, Олег встретился взглядом с еще одним Белым Лбом.

– Лариса! – заверещал отец семейства. – Ты видела эту роспись у него на щеке?

– Видела!

– Почему мне ничего не сказала?

– Пусть сам объяснится!

– Ну-с, молодой человек, присаживайтесь, – Олег с удовольствием присел к столу, заваленному множеством ингредиентов будущего «знатного ужина».

– Вот он, ваш футбол, – целясь в голову сыну деревянной ложкой, произнес папа.

– Вы ошибаетесь.

– А-а-а! Летучая мышь набросилась на нашего героя на втором этаже подъезда!

– Нет. К детям пристали взрослые – ну, сравнительно взрослые, лет по семнадцать – хулиганы, одного я побил, а второму сломал в двух местах руку. Подружка последнего и расцарапала мне лицо, пока ее не оттащили.

– Олег! – отец опустился на стул, бросил ложку, машинально, что означало волнение, поправил дужку очков и начал быстро-быстро вытирать и без того чистые ладони о фартук. – Ты не можешь вот просто так ломать подросткам руки! Если они совершили проступок, то это уже дело их родителей, милиции, в конце концов!

– Их родители, думаю, в пьяном угаре давно не просыхают. В милиции, наверное, хулиганов знают как родных. Зона и так ждет. Это, что, для меня – причина, смотреть, как три полупьяных быдла глумятся над стайкой детей?

– Нет! Но ломать руки! Я запрещаю, в конце концов! Допустим, придет заявление в школу, и тебя самого накажут как хулигана!

– А-а! Надо было?.. Убежать? Пап, – Олег подмигнул, – признайся, бегал в коротких пионерских трусишках?

– То есть?!

– Ну, приезжаешь в пионерлагерь, вечер, костер, песни о дружбе, тебе понравилась девочка, ты положил свою ладонь на ее ладонь – романтика! Тут появляются деревенские местные на трехколесном мотоцикле, всем пионерам дают по мордасам, пионерок лапают, а пионервожатую толпой трахают в Ленинской комнате.

Не выдержала мать.

– Олег! Я запрещаю!

Отец:

– Я запрещаю!

– А-а-а… Было, было что-то похожее. Единственный авторитет в вашей семье для меня – дед. К нему я завтра пойду и буду его слушать. А вы будете слушать меня.