Империя Лотоса - Таша Сури

— Весь мир полон вреда, При.

— Пожалуйста.

— Хорошо. Я обещаю. — Она крепче прижала Прию к себе. Словно не хотела ее отпускать. — Но ты должна сама сказать Бхумике. Ты должна попрощаться.

— Я знаю, — сказала Прия. Она с ужасом ждала этого момента.

Шахар прочистила горло, и Прия наконец отпустила Симу.

Дальше она пошла в палатку Бхумики. Один шаг. Другой. Солнце жарило ей плечи.

Она не могла этого сделать. Она не могла смотреть в глаза Бхумике и видеть там незнакомку.

Это было эгоистично с ее стороны. Эгоистично и трусливо.

Но она должна была это сделать. Время поджимало. Скоро она отправится в Ахиранию. Она отведет этих жрецов в Хирану, а потом умрет.

Даже если Бхумика никогда не вспомнит о ней, она заслуживала знать, что сестра любит ее. Прия была обязана ей этим.

Она прикоснулась кончиками пальцев к занавесу палатки Бхумики. Сделала глубокий вдох.

И остановилась. И повернулась.

Лата стояла позади нее. Лата позвала ее по имени.

— Мне очень жаль, — сказала Лата. Ее голос дрожал. — Мне нужна твоя помощь, старейшина Прия. Императрица принимает ужасное решение. Ты должна убедить ее не делать этого.

Охранники Малини и ее служанка одевали ее в доспехи.

Это были доспехи, созданные для движения, — тонкая и прочная сетка поверх белой ткани. Теперь на ней не было ни украшений, ни короны из цветов. Но она все еще была императрицей — в осанке, в свирепости взгляда. В том, как ее люди окружали ее, все эти гвардейцы и солдаты, которых она приучила к верности.

Но она не должна была нуждаться в доспехах. Она не должна была идти в Ахиранию. Она должна была быть в безопасности.

Она не должна была замечать Прию, не должна была ее слышать, но почему-то заметила.

Взгляд Малини безошибочно обратился к ней. На ее губах не было улыбки. В ее лице не было мягкости. Ее темные глаза были серьезными, почти яростными. Она точно знала, почему Прия здесь. «Оставьте меня, — сказала она женщинам, окружавшим ее.

Они быстро ушли, некоторые с любопытством смотрел и на Прию.

— Кто тебе сказал? — спросила Малини.

— Лата, — коротко ответила Прия.

Малини пожала плечами. — Ну, я знала, что она вмешается.

Прия сделала вдох и сказала: — Если Мани Ара не будет уничтожена, каждая ее частичка, то это не закончится. Сила Мани Ара находится во мне. Ее сила, ее воспоминания. — Трудно было говорить это, трудно было смотреть в лицо реальности того, что ждало ее впереди при холодном свете дня, когда темные глаза Малини смотрели прямо сквозь нее в ее испуганное сердце. — Я... я не хочу умирать. Но я знаю, что должна сделать.

— Скажи мне, — сказала Малини. — Скажи мне, что именно ты должна сделать»."Я должна привести твоих жрецов к водам бессмертия.

И когда они уничтожат воды, я должна буду это сделать. Я. — Она остановилась. Прошептала: — Не заставляй меня говорить это, Малини.

— Ты позволишь жрецам убить тебя, — сказала Малини. — Ты позволишь силе, которую они черпают, поглотить и тебя. Ты сгоришь и погибнешь. Я понимаю. Но я не могу этого допустить.

Малини подошла к ней. Одетая в доспехи и белую ткань, она обхватила Прию за плечи.

— Ты вернешься, — сказала она. — Со мной.

— То, что ты вернешься со мной, не спасет меня, — сказала Прия. — Это просто осудит и тебя. Я не могу этого вынести, Малини.

— Тогда живи. Я не позволю тебе умереть, — сказала Малини, понизив голос. — У меня нет лучшего рычага против тебя, чем моя собственная жизнь. Если умрешь ты, то умру и я. Так что тебе придется жить.

— Ты с ума сошла, — задохнулась Прия. — Малини. Я должна это сделать. Ты ведь понимаешь, что лежит на мне? — " Что же тогда во мне?

Я разделяю твою магию. Во мне тоже живет частичка Мани Ара. — Малини вскинула бровь, как будто, вместо того чтобы ударить Прию в живот, она сделала стоящее замечание; как будто она победила. — Если ты должна умереть, то и я должна умереть.

— Смысл всего этого в том, что ты будешь жить!

— И я намерена. Я хочу, чтобы мы обе жили.

— Малини.

— Прия. Я не верю в богов, — сказала Малини. — Я никогда не обращалась за помощью к безымянному богу. Я не поклоняюсь матерям, как следовало бы. Каждую йоту веры, которую я исповедовала, я использовала в своих целях. Ради собственного выживания и собственной власти. Поэтому видения и пророчества говорят, что я должна умереть. И видения твоей сестры, вынырнувшей из безжизненных вод, говорят, что ты должен умереть. Я отвергаю все это.

— Я приму эту победу, — мягко сказала она. — Я приму возможность того, что будущие поколения снова столкнутся с якшей. Пусть будет так. Но мы вместе уничтожим воды бессмертия, и тогда мы оба уйдем живыми и свободными".Прия покачала головой. Ее голова была словно наполнена огнем. Она не могла это слушать. Она не могла надеяться. Это было так жестоко.

— Мы с тобой уже достаточно заплатили, — сказала Малини.

— Почему мы должны жить, если эти священники умрут? — горячо спросила Прия. Какую ценность имела ее жизнь по сравнению с чьей-либо другой?

— Потому что они хотят, а мы нет. — Жесткая улыбка искривила рот Малини, отразив холодную решимость в ее глазах. — Потому что я эгоистична и голодна, и я не приношу за это никаких извинений. Я хочу, чтобы мы жили, Прия.

— Я завоевала империю, и мы убьем твоих богов, — сказала она. — Если мы хотим совместного будущего — совместной жизни, где нам больше не придется носить маски или превращаться в чудовищ, — то оно у нас будет». Прия не знала, подошла ли она к Малини, или Малини подошла к ней, но Малини притянула ее к себе.

Ее голова прижалась к плечу Малини, к теплой коже и холодному металлу.

— Я все еще не хочу, чтобы ты это делала, — тихо сказала Прия. — Я хочу, чтобы ты была в безопасности.

— Я знаю, — ответила Малини. Ее руки обняли Прию нежно. — Я знаю, любовь моя.

Они оставили Лату в военном лагере. Она обменялась тихими словами с Малини, ее глаза были красными, а затем смотрела, как они все уходят.

Армия последовала за ними. Они расположились на границе. Малини и Прия — и их свита из солдат и жрецов — подошли к опушке леса.

Прия подняла руку. По ее приказу плотная стена деревьев расступилась.

МАЛИНИ

Малини шла по Ахирании с Прией рядом. Над