Завтра война - Александр Зорич

Тогда Роман начал искать инфоспутники и после нескольких бесплодных попыток ему удалось нащупать сочинскую редакцию круглосуточного канала «Новье».

За восемь минут прямого эфира он узнал, что:

– по Кавказу объявлена космическая тревога;

– на космодроме в Керчи по невыясненным причинам разбился пассажирский флуггер и начался большой пожар;

– с кубанских баз произведен массовый взлет истребителей-перехватчиков;

– в Крыму произошла большая авария в энергосетях; по одной версии, землетрясением (?) разрушены силовые подстанции, по другой – перегрелись (!) казантипские реакторы;

– в районе Пятигорска сошел с направляющей (!) и улетел в пропасть поезд-монорельс.

Но самым мрачным был не этот необъяснимый обвал катастроф и нелепых версий. А то, что через восемь минут трансляция была прервана весьма оригинальным образом.

На экране визора промелькнула заставка и вместо логотипа «Новье» в углу появились массивные рубленые буквы государственного канала «Первый».

Человек в военной форме, подсматривая в бумажку, сообщил примерно следующее: «Товарищи! Совет Директоров России просит вас сохранять спокойствие. Если вы в настоящее время находитесь в движущихся транспортных средствах, настоятельно рекомендуем вам немедленно остановиться. Аэротакси и другие легкие летательные аппараты должны совершить посадку – по возможности, за пределами населенных пунктов. Рекомендуем населению временно воздержаться от употребления воды из коммунальной сети. Всех военнослужащих, находящихся в отпуске или увольнении, просим немедленно явиться в распоряжение органов военной администрации. Военнообязанным мобилизационного резерва рекомендуем не покидать мест постоянного жительства. Ни в коем случае не выключайте визоры, вифоны, телефоны, средства мобильной связи…»

– Ирония судьбы в том, – грустно улыбнулся Роман, – что при этих словах картинка исчезла. И сколько я ни пытался, других каналов поймать не удалось. Я хотел позвонить по мобильнику домой, но сигнала не было. Думаю, пропал примерно в то же время, что и электричество.

Мы с Романом стояли на опушке букового леса по колено в снегу. В руках мы держали большие охапки обледеневших сучьев. Увы, лучших дров нам не попалось, а ничего похожего на электротопор персонал «Братца Лиса» предоставить Роману не смог.

О том, что мои ноги промокли насквозь, что немеют нос и уши я давно уж позабыл. Я думал только о двух вещах. Раз нужно топливо – значит, его надо раздобыть, и если другие постояльцы этого не понимают, то я просто обязан Роману помогать. И второе: как выбраться с этой чертовой Демерджи?

Ведь приказ есть приказ. Раз я военнослужащий, значит, место мое – в ближайшей комендатуре! Где она, кстати? В Алуште вот, например, есть?

– В общем, Саша, если хочешь знать мое мнение, в России произошел военный переворот. А может, и в других директориях тоже, – таким оригинальным предположением увенчал Роман свой рассказ.

– Военные перевороты так не делаются, – возразил я. – Зачем ронять флуггеры с пассажирами и взрывать монорельс? Зачем портить связь и энергоснабжение? Наоборот: все гражданские информканалы должны работать безукоризненно! Достаточно бросить на Дворец Директоров батальон мобильной пехоты и сообщить по всем каналам, что отныне у нас правят не пятеро королей экономики, а один-единственный наполеончик.

– А предлог? Сам посуди: под каким предлогом ты проведешь наверх своего наполеончика? Из истории мы знаем, что таким предлогом с конца двадцатого века всегда были вездесущие террористы. Придумай террористическую организацию. От ее имени проведи несколько громких диверсий. И население любой директории, любой планеты само поднесет тебе скипетр и державу!

– Вы думаете… вы хотите сказать… что диверсии произведены нашей собственной армией?!

– Не исключаю. А завтра-послезавтра военные найдут «виновных». Какой-нибудь «Фронт возвращения Аляски» или «Белую Армию Крыма». Как ты сам понимаешь, конкретное название фиктивной организации роли не играет.

– По-вашему, наша российская армия на такое способна?!

– Ну, не обижайся. Я видел тебя мельком вечером в понедельник. Ты был в форме. Но я же не хочу сказать, что ты – участник заговора.

– Да что вы знаете про армию?! Вы хоть одного офицера близко видели?!

– Я – капитан медслужбы. В отставке. Служил на Лючии. Так что, Саша, офицеров я видел близко. Так близко, как не дай Бог тебе увидеть. Не только снаружи, но и изнутри. Когда отравленные иглы тамошних стрелохвостов из их селезенок выковыривал. Да и меня самого из-за этих проклятых стрелохвостов комиссовали.

– Извините, товарищ капитан в отставке. Но в вашу теорию о военном перевороте я не верю.

– Да какой я тебе «товарищ капитан»! Я же сказал: Роман. Можно на «ты»… Но если это не переворот, то какая твоя версия?

– Мобилизация под предлогом нападения неведомого врага. Стратегическое развертывание под видом паники. То есть я вообще не верю, что были настоящие диверсии. Я думаю, это грандиозный спектакль. Симуляция.

– Уууу-у, какое мышление… Далеко пойдешь… А зачем нужно сейчас стратегическое развертывание? С кем воевать будем?

– Этого я вам… тебе… сказать не могу.

– Ну намекни хоть: с чужаками?

– Ясное дело, с чужаками. Зачем же со своими воевать?

Вот под такой разговор мы и притащили свою ношу в приют, под конец условившись выдать остальным минимум информации. А именно: по визору Роман видел сообщение о том, что на Казантипской энергостанции приключились какие-то безобидные неполадки, из-за которых пришлось ее временно остановить. А потом у визора сели аккумуляторы.

Посреди ночи я ничего предпринимать не собирался. Узнал только, что мой отец покинул приют два дня назад. И что дамы, с которой он приезжал, во время его отъезда с ним не было.

Я обсушился у камина. Съел кусок полусырой говядины, кое-как зажаренной на угольях. И, наслушавшись бредовой трепотни гражданских, отправился спать.

Утро я начал со скандала.

– Вот мое удостоверение! Вот моя боевая медаль! Лыжи и лыжные ботинки – я больше ничего не прошу! Я готов заплатить, в конце концов!

Хозяин гостиницы оставался непреклонен:

– Я повторяю: у нас нет лыж. А тем более – ботинок.

– И радиостанции у вас нет?

– Только терминал СВЧ-стандарта. Но он, увы, все еще не заработал.

– Но как же у вас может не быть лыж?! На чем вы тут всю зиму ходите?!

– Мы не ходим. Мы вызываем аэротакси. Через СВЧ-терминал.

– А ваши постояльцы?! Разве они не ходят на лыжах?!

Хозяин не выдержал:

– Молодой человек! Не знаю, как где, но в мой приют люди приезжают не за тем, чтобы таскать свою задницу по горам! Здесь трахаются! Ясно вам?! Трахаются!