Завтра война - Александр Зорич

Наконец, «встаньки» из нашей Академии! Что учудили-то, а?

На лето они, как и я, остались в Академии. Только я пахал в космопорту, а клоны продолжали зубрежку.

В октябре все клонские кадеты с четвертого курса добились, чтобы у них приняли зимнюю сессию экстерном. И успешно сдали все экзамены!

А в конце декабря они столь же успешно и тоже экстерном сдали летнюю сессию – в счет еще не наступившего тогда 2622 года! И когда я покупал билеты в Симферополь, эти ребята уже получили дипломы об окончании СВКА, собрали пожитки и отбыли на Вэртрагну, принимать в своем военном ведомстве офицерские патенты!

К чему такая спешка? Я понимаю: усердие, любовь к знаниям… Узнай сегодня больше, чем знал вчера! И все-таки не прямой ли приказ Родины стоял за клонским рвением?

Зверушки эти проклятые, переделанные клонскими биотехниками на Ардвисуре… Ведь надо же было, черт побери, запретить их производство в Объединенных Нациях, но оставить в законах лазейки для импорта этой дряни из Конкордии!

– Да поймите же, кадет, здесь у меня не Генеральный штаб! Повторяю: мы знаем не больше вашего! Совет Директоров еще не дал официальной оценки происходящему! Никаких приказов, кроме тех, которые содержатся в Желтом Пакете, мы не получили!

Глаза у капитана Лемзенко, заместителя начальника алуштинского мобпункта, были красные. И сам он был красный, как вареный рак.

– Товарищ капитан! Но это же просто! Поделитесь моими соображениями с начальством! Откуда мы знаем, сколько еще диверсий запланировано?! Может быть, многие из них удастся предотвратить!

– Не сейте панику, кадет! Кстати, покажите-ка еще раз документы. Как, вы говорите, попали на наш мобилизационный пункт?

На мобилизационный пункт я попал вот как.

За шесть часов я добрался от «Братца Кролика» до трассы Алушта – Симферополь. Снял лыжи с ботинками, оставил их в сугробе у обочины. Потом я обул кроссовки и трусцой направился вниз, в Алушту.

На дороге было пустынно. Один раз у меня проверил документы усиленный патруль МИТРАНа – милиции транспортного надзора. Удивительно, но старший сержант, начальник патруля, не смог сообщить мне никаких новостей.

Да, по сетям военной связи объявлены угрожаемый период, чрезвычайное положение и мобилизация. Да, были взрывы – на космодромах, подстанциях, ретрансляторах, водоопреснительных узлах. Нет, гражданская связь в Крыму не восстановлена. Нет, виновники не названы. Нет, во всех визорах пустые синие экраны. Нет, подвезти не можем, не имеем права оставить вверенный участок. Подождите пять часов, приедет смена и тогда…

Я потопал по дороге вниз. В Крыму в январе вечереет очень рано. Однако быстро наступающая темнота не помешала мне разглядеть две огромные шапки дыма: на востоке и на западе. Судя по всему, над Керчью и над Массандрой.

Наконец меня догнала колонна громадных пожарных машин с белой трафаретной надписью «Херсон-Пассажирский». Их послали сюда, за тридевять земель, с херсонского космодрома тушить пожары в Массандре. Кроме этого, несколько цистерн везли пресную воду, доставка которой прекратилась по всему южному берегу Крыма.

Увидев на мне военную форму, пожарники милостиво остановились и подбросили меня до Алушты. От них я тоже не узнал ничего путного.

В Алуште было темно и так же безлюдно, как на трассе. Все сидели по домам и гостиницам, подчиняясь приказу о чрезвычайном положении. Улицы патрулировались МИТРАНом и какими-то солдатами-перестарками. У милиционеров было табельное оружие, солдаты довольствовались охотничьими ружьями и железными прутьями.

Полноценной комендатуры в Алуште не было – только мобпункт. У патрулей я выспросил его адрес и вскоре предстал пред красны очи Лемзенко.

– Товарищ капитан, как вы не понимаете? Это же война!

– Это не война, а угрожаемый период, – отрезал капитан. – Была бы война – нам уже объявили бы!

– Хорошо. – Я вздохнул. – Пусть будет угрожаемый период. В вашем Желтом Пакете написано, что делать в этом случае бедному сироте из Северной Военно-Космической Академии?

– Ирония неуместна. Вы должны немедленно отправиться в расположение вашей части. В данном случае – в Академию. А я должен оказать вам всемерное содействие.

– Очень хорошо. В таком случае – оказывайте, товарищ капитан!

– Вы видели толпу солдат и офицеров во дворе? Все такие же, как вы, отпускники. Думаете, им не хочется в свои части?..

Тут в его кабинет без стука влетел какой-то майор. Видимо, начальник мобпункта.

– Ваня, только что, из Москвы… Открывай Красный Пакет… Война!

В неприкосновенных контейнерах дипломатической почты…

В тайниках коммерческих транспортов…

В секретных отделениях люксогеновых цистерн…

В карманах и багаже, в виде безобидных авторучек, зажигалок и брелоков…

Клоны провозили на Землю диверсионное оружие. Оружие террора и хаоса.

Спортивные делегации и туристы, оркестры народных инструментов и самодеятельные хоры, дипломаты и стажеры, проклятущие лисы и кролики (зоозомби, как их впоследствии назвали) – все они были солдатами первого удара, которые девятого января, в один час тридцать минут по универсальному времени, начали по всей Земле операцию «Затмение» – часть стратегического плана «Исфандияр».

Причем – горжусь Россией! – именно наша Директория была сочтена самой мощной и опасной. А потому время начала операции было подобрано так, чтобы «Затмение» у нас, во-первых, совпало с крупным религиозным праздником, и, во-вторых, началось с наступлением темноты. Что, конечно, гарантировало и успех большинства диверсий, и многократное усиление психологического эффекта.

Страна была шокирована происшедшим. После официального объявления войны и обращения Совета Директоров к народу России шок только усилился.

Поэтому путешествие из Алушты на Новую Землю, которое раньше можно было совершить часа за полтора, заняло у меня двое суток.

В ночь на девятое отлично подготовленные клонские пилоты (поднявшиеся на борт, разумеется, инкогнито – в том числе и с паспортами граждан Объединенных Наций!) захватили множество пассажирских флуггеров и направили их на различные цели. В Крыму атаками камикадзе был уничтожен Симферопольский медиацентр (вместе с кучей ретрансляторов) и сильно повреждены два космодрома.

Опасаясь дальнейшего применения этой тактики, спешно учрежденный Совет Обороны отменил одним махом все пассажирские рейсы в России. Ждать, когда пассажирские флуггеры вновь взлетят и начнут по мобплану бесплатно возить военных, я не мог.

Поэтому сначала я в компании трех танкистов, одного зенитчика и двух пехотных сержантов на борту мобилизованного аэротакси добрался до Симферополя.

Пролетая над Ангарским перевалом, мы наблюдали очередную невеселую картину: дорога была перегорожена поваленными деревьями, перед которыми горели две милицейские машины.