Пираты Черных гор - Гарри Тертлдав

– Спасибо тебе большое, – сказал Ланиус. Котозьян посмотрел на короля, явно довольный собой.

Ланиус взял его на руки, и зверек попытался вырваться. Он даже устрашающе клацнул зубами.

– И не пытайся укусить меня. Ты ведь не настолько глуп.

Заявив свой протест, Когтистый подчинился и позволил Ланиусу отнести себя в комнату, где он жил. Впрочем, по дороге он еще раз попытался напугать короля, когда тот отнял у него ложку.

Когда Ланиус вошел на кухню с ложкой в руках, повара и их помощники дружно ахнули.

– Это ведь ваш зверек утащил? А я видела его, ваше величество! – воскликнула круглолицая посудомойка по имени Квисцилла. – Он выскочил – прямо отсюда, схватил ложку со стола и затем снова исчез.

«Прямо отсюда» оказалось не чем иным, как щелью между потолком и стеной. Ланиус попытался подобраться поближе, чтобы внимательно рассмотреть этот лаз, но ни один табурет или скамейка не давали ему возможности дотянуться туда. Король велел слуге принести лестницу, в очередной раз подумав, что если и не может командовать в Аворнисе всем и вся, какие-то его приказы незамедлительно исполняются, как и положено королевским приказам.

Ожидание растянулось почти на полчаса. Когда лестницу наконец принесли, она оказалась старой и неустойчивой, не очень подходящей для короля. Ланиус стал подниматься по шатким ступенькам, бормоча себе под нос, но стараясь, чтобы его услышали:

– Держите как следует там, внизу. Если эта штуковина не выдержит, я приземлюсь и сломаю себе шею.

Он уже преодолел несколько ступеней, когда странная мысль пришла ему в голову: а что, если его подданные не возражать против такого исхода? Он не мог спросить их об этом, чтобы не давать повода к появлению мыслей, которых у них могло и не быть до этого. Если он поведет себя так, как будто несчастный случай невозможен, это, по крайней мере, сделает его менее вероятным.

Лестница трещала, но повара и лакеи крепко держали ее, и она оказалась достаточно высокой, чтобы Ланиус мог хорошенько рассмотреть щель. Определенно, голова котозьяна могла пролезть в нее. А где пройдет голова, с остальными частями проблем не будет.

– Вот как ты попадаешь на кухню... – прошептал Ланиус.

Он протянул руку вовнутрь, ощупывая отверстие, которое чем глубже, тем становилось шире, – и на что-то (или на кого-то) наткнулся.

Ланиус отдернул руку и едва не упал с лестницы. Сердце бешено колотилось в груди. Какая опасность подстерегала его там? Вглядываясь в щель, он видел только темноту.

Что это? Два огонька – они вспыхнули, исчезли на мгновение, потом снова появились. Это похоже на... ну конечно, глаза животного. А какое животное вероятнее всего скрывалось именно в этой щели?

– Когтистый! – воскликнул он.

– Мур, – ответил котозьян.

Король потянулся за ним и получил удар по руке. Зверек решил поразвлечься, хотя не выпускал когтей, не пытаясь оцарапать человека. Но Ланиус не получал удовольствия от этой игры – Когтистый был слишком далеко в щели, чтобы он мог схватить и вытащить его наружу. Если он попытался бы, то котозьян наверняка продемонстрировал бы острые когти и еще более острые зубы.

– Убогое, тупое существо, – проворчал король.

– Это снова котозьян, ваше величество? – поинтересовался снизу женский голос.

Ланиус посмотрел вниз на собравшихся у подножия лестницы людей и кивнул.

– Что вы хотите делать? – спросил седобородый повар.

– Я хочу заставить зверя вылезти наружу, – ответил король. – Если я попробую тащить его за загривок, он разорвет мою руку в клочья.

– Дайте ему мяса, – предложил повар. «Наверное, я и сам додумался бы до этого».

Спустя минуту Ланиус уже держал кусочек мяса у края щели. Когтистый схватил его и съел, не вылезая наружу. Затем еще кусок... Он мог слышать, как котозьян замурлыкал – зверек отлично проводил время. О себе такого Ланиус сказать не мог.

Третий кусок мяса король показал Когтистому, но держал его довольно далеко, чтобы заставить котозьяна вылезти за ним.

Когда Ланиус спустился вниз, прижимая к себе зверька, повара, посудомойки и лакеи приветствовали их радостными криками. Зверек к тому времени покончил с мясом и оглядывался в поисках следующей порции.

Повар, который предложил приманить котозьяна мясом, тоже заметил это.

– Теперь эта тварь не захочет больше воровать ложки, – сказал он. – Вместо них будет приходить сюда за мясом.

Ланиус посмотрел на Когтистого и встретился с ним взглядом. Была в его глазах невинность или проказливость – кто бы мог знать об этом?

Осада Нишеватца продолжалась. Король Грас следил за тем, чтобы его солдаты имели достаточно пищи и были здоровы, так как его опыт подсказывал: болезни могут истощить армию более основательно, чем сражение. Лекари и волшебники успешно боролись с расстройствами кишечника и прочими недомоганиями.

Кроме насущных забот о своих людях, мысли Граса, разумеется, были заняты тем, что происходило за стенами города. Время от времени один или два воина Василко соскальзывали по веревке вниз и устремлялись к лагерю аворнийцев.

Как и первые перебежчики, они были голодны и измучены, но не истощены. Последователи Василко все еще отвечали на удары, когда Грас наносил их, и не показывали никаких признаков того, что готовы сдаваться.

Однажды утром, которое, казалось, ничем не отличалось от любого другого, в палатку к Грасу явился один из его адъютантов.

– Ваше величество, принц Василко! Он на стене! – возбужденно кричал молодой офицер. – Он говорит, что хочет побеседовать с вами.

– Неужели? Что ж, беседа может оказаться весьма познавательной, не так ли?

Грас взял с собой группу солдат, достаточную, чтобы защитить его, если Василко окажется вероломным, а также Птероклса. Волшебник начал заметно дрожать, когда их немногочисленный отряд приблизился к стенам Нишеватца.

– Я надеюсь, что смогу защитить вас, ваше величество, – сказал он. – Если Низвергнутый выпустит всю свою силу через Василко...

– Если бы я не думал, что ты сможешь мне помочь, разве я стал бы просить тебя пойти со мной? Ты лучший из моих колдунов, и тебе известны возможности Низвергнутого.

– О да, я знаю его возможности, – мрачно заметил Птероклс. – А он знает мои.

Грас дружески похлопал его по спине, испуг волшебника не остановил его, так как собственное любопытство было очень сильным. Несколько лет он находился в состоянии войны с Василко, но до сих пор ни разу не видел его. Он вглядывался в собравшихся на городской стене черногорцев, пытаясь определить, кто из них мятежный сын Всеволода. Но среди защитников Нишеватца не было никого, кто отличался бы особой пышностью одежд, и Грас пожалел, что не предпринял таких же мер предосторожности. Оставалось надеяться на порядочность противника. Пожав плечами, Грас сложил руки рупором у рта и закричал: