Лес Мифаго. Лавондисс - Роберт Холдсток

– Здесь весь лес, даже тот, что был до Льда, и до предыдущего Льда, и мало кто из женщин видел его через огонь, в котором тает медь. Все леса всех эпох здесь, в моей руке. И если я ломаю сучок, вот так, – и она сломала веточку ясеня, которую держала в руке, – я уничтожаю лес, который находится далеко от меня, в пространстве и времени. Ты слышишь, как ревет огонь? Ты слышишь, как кричат люди, убегая от его пламени?

– Нет, – сказал Кьюин.

– Ты не умеешь правильно слушать, – улыбнулась Ясень.

Она тряхнула второй сумкой.

– Здесь я храню кости многих животных, маленькие кусочки, которые я собрала во время долгих путешествий. Здесь не все. Но Человек есть. А для еды – свиньи, зайцы, олени и лошади. Ощипанные птицы и жирные рыбы. Более чем достаточно, чтобы насытить такого хилого юношу, как ты.

Он поглядел на обломок коричневой кости, которую она держала в ладони.

– Ерунда. Здесь только обломки тупых костей. Как ты можешь сказать, кто из них кто?

– Я не могу, – ответила она. – Пока не брошу их.

Она закрыла глаза и бросила веточки и кости. По-прежнему держа глаза закрытыми, она протянула руку, выбрала из кучи две палочки и положила перед собой, сделав из них крест. Потом, вслепую, взяла кость и положила ее на крест. Затем открыла глаза, посмотрела на то, что получилось, и сказала:

– В лесу из дуба и орешника рыщет гигантская свинья; она мчится по северным тропам.

Кьюин не стал ждать второй подсказки. Он собрал свои копья, сеть и силки и пробежал двенадцать миль вокруг леса, пока не нашел место, где росли дубы и орешник. Не успел он войти в лес, как свет изменился и стало тихо. Сначала он занервничал, но потом его зрение приспособилось, и ему показалось, что он видит сквозь деревья. Он заметил спину гигантской свиньи со смертельными колючками; она бежала по северным тропам. Тогда он погнался за ней, догнал и после долгой борьбы забрал ее жизнь. Он приволок тело домой, по дороге отрезав кусок мяса и оставив его Ясени.

Через неделю он опять пришел к ней. Почувствовав себя сильнее, он взял с собой два копья и два ножа, хотя и оставил дома силки и сеть. Он сел на корточки перед Ясенью, и она опять вслепую выбрала две веточки и сверкающий кусок кости.

– Есть лес, где растут грабы, стволы которых обнимает терновник. Там ты найдешь оленя, холка которого достигает плеча высокого мужчины.

Кьюин недоуменно поглядел на нее:

– В этой земле нет такого места, где растут вместе грабы и терновник.

– Позови его, и оно появится, – сказала Ясень. – Его можно найти. И я не сказала, что ты будешь охотиться один.

Кьюин, озадаченный, побежал вдоль края леса. Вскоре он устал и вошел в темный лес, где нашел тень и несколько орехов. Он вошел в лес еще глубже, пробиваясь сквозь колючий терновник, и вскоре вокруг него призывно замелькали серебряные стволы граба. Сражаясь с тернистой чащей, он слушал тишину и глядел в странно потемневшее небо, хотя до заката было еще далеко. Стало холодно, землю сковал лед. И он нашел оленя, запутавшегося в чаще, ударил его в шею, согрелся, прижавшись к его пятнистому телу, и отволок обратно в свой мир.

– Ты нашел лес из граба и терновника? – спросила его Ясень, когда он вернулся к ней.

– Да, – ответил юноша и отрезал ей кусок мяса. – Но, клянусь, его не было еще год назад.

– Да, сейчас его нет, – ответила женщина. – Но он рос здесь когда-то, когда земля была моложе.

– Готовь свое мясо, – сказал ей Кьюин. – Твои слова пугают меня.

Так и пошло.

В лесу из ольхи и ивы две лошади плескались в пруду.

В лесу из дуба и липы по южным тропам прыгали зайцы, толстые как свиньи.

В лесном кустарнике из бука и можжевельника он добыл жирных птиц, созревших для охоты.

Девять недель Кьюин бегал вдоль опушки и находил странные леса, и в каждом из них он убивал добычу, которой поддерживал деревню. Его вера в себя росла. Рана на ноге тревожила его все меньше и меньше. Он опять стал легконогим. Никто в деревне больше не смеялся над ним, зато он смеялся над всеми. Он стал отважным и смелым.

В десятый раз он пришел к Ясень только с одним копьем и одним ножом.

Она бросила веточки, выбрала кость, поставила на крест и открыла глаза. И не сказала ничего. Несмотря на грязь, покрывавшую ее лицо, Кьюин заметил, что она побледнела. Она захотела прервать гадание и смешать ветки, но Кьюин остановил ее:

– Деревня голодна. Скажи мне, где можно поохотиться.

– В лесу из березы и боярышника.

– И на кого?

– Ни на одного зверя, известного смертному, – тихо сказала она. – Я вообще не узнаю этот кусок кости.

– Тогда я буду надеяться, что его можно съесть.

– Тебе потребуется больше, чем эта надежда. Тот, кто ждет тебя в лесу, более жесток, чем любой зверь, на которого ты охотился. И он не побежит, он ищет тебя. Он сам охотник. Подожди неделю, Кьюин, и я опять раскину кости для тебя.

– Я не могу ждать. Деревня не может ждать. Я – единственный оставшийся охотник.

Ясень опять посмотрела на лес кости.

– Этот лес – очень плохое место. Даже земля отвергла его. – Она сломала веточки и кость. – Тот, кто бродит там, сумасшедший, и сделан из сумасшедшего ума. Он вышел из тени, чтобы остановить тебя. Ты добыл слишком много. И ничего не заплатил. Моя ошибка. Моя ворожба и твоя охота призвали древнюю и страшную силу.

– Ей придется иметь дело со мной, – ответил Кьюин. – Я принесу тебе кусок мяса еще до наступления темноты.

– Ты будешь мертв еще до полудня.

– Я проживу намного дольше.

– Да, я верю, что проживешь, – сказала Ясень, – но не в этом мире.

И он побежал вдоль края леса.

Ясень обдумала его слова. В полдень она бросила веточки и кость, но они ничего не рассказали ей. Она улыбнулась и обрадовалась.

Значит, он был прав, по меньшей мере в этом.

Часом позже она опять бросила веточки и кость и печально покачала головой, ибо увидела лес из березы и боярышника и расщепленную человеческую кость, лежащую в нем.

В лесу из березы и боярышника человек бежит от тени…

Она подобрала кость и вскрикнула: кость была горячей, как кровь.

Спустя несколько минут ее тело выгнулось от боли, а камень в ладони стал холодным, как смерть.

Ясень собрала свои пожитки и приготовилась уходить из окрестностей деревни. Подняв сломанный сучок ясени, она посмотрела на плесень, появившуюся на костях, лежавших около костра, и улыбнулась.

– Это было хорошее имя, – сказала она вслух. – Ты почти понял. Как только меня ни называли, но это имя – самое близкое. Когда меня называют, я прихожу, а если я пришла, я должна служить так, как меня назвали. Но это имя подошло очень близко к тому, кем я являюсь на самом деле. Ты почти понял мою природу и ту часть во мне, которая не является природой. Кьюин, ты и охотник, и жертва; тень твоих мыслей стала зверем, который убил тебя. Но благодаря доброте моего имени ты ускакал в дикую страну без боли.