Вечный колокол - Ольга Денисова

Они бежали еще две версты, пока совсем не выдохлись, отрядом человек в сорок, - не считая раненых, - безнадежно отставая от тех, кто уходил налегке. Первым упал Добробой, и Млад испугался, что у парня не выдержало сердце: ему было всего шестнадцать, непомерно большой рост и сила и без того не соответствовали возрасту, а тяжелая ноша вкупе с непривычными доспехами могла его и убить. Но плечи парня поднимались и опускались в такт тяжелому дыханию, и пока Млад до него добирался, тот успел прийти в себя и поднять голову. Млад сам еле дышал и еле переставлял ноги, стеганка насквозь промокла от пота, пот лился по шее из-под подшлемника, и холодный ветер, ощутимый даже в лесу, не остужал разгоряченного лица.

- Мстиславич, отдохнуть бы… - взмолился Ширяй, привалившись к толстой березе.

- Да, ребята, - согласился один из псковичей, - так мы далеко не уйдем.

Они не сговариваясь сели на снег и сначала просто сидели, вытирая им лица и хватая его ртом, надеясь утолить жажду. Но стоило немного отдышаться, на людей навалилась другая усталость: все они не спали ночь, прошли тридцать верст от Пскова до Изборска и до рассвета рубились с немцами. Млад думал, что больше никогда не сможет встать: в бою он не чувствовал чужих ударов, а тут вдруг все ушибы заныли разом; правая кисть онемела и распухла, на левой оказался выбитым палец и порезано запястье - рукавица задубела от замерзшей крови. Пальцы тряслись, как у немощного старца, руки не поднимались - даже набрать горсть снега и то было непосильно.

Добробой поднялся и сел, заглядывая в лицо спасенному парню.

- Жив… - протянул он с облегчением. - А я-то думал - вдруг покойника тащу?

- Надо волокуши для раненых сделать, - предложил пожилой новгородец, - иначе не дотащим.

- Отдохнем немного - и сделаем, - кивнул другой.

- На дорогу бы выйти… - вздохнул кто-то.

- Щас тебе - на дорогу! Там рыцари на своих чудовищах ждут не дождутся, чтоб тебе голову шестопером проломить.

- Видали, что за лошади у них? Жуть!

- Ничего. Деды наши этих чудищ били за милую душу! Лошадь - она лошадь и есть. Вон в овраге сколько их ноги переломало!

- Это не рыцари, - тихо сказал Млад, - наемники. У рыцарей доспех богаче и удобней. А у этих - гора железа и никакого толку.

- Точно! - подхватил кто-то. - Видели, как лучники их били?

Млад посмотрел на раненого мальчишку, который сидел рядом, привалившись к его плечу. Глубокая рана шла через все лицо наискось, со щеки через переносье на лоб. Кровь еще сочилась из раны, но не сильно.

- Парень, ты живой? - спросил Млад.

Тот ничего не ответил, глаз, залитых кровью, не открыл, но лицо его чуть изменилось: он услышал.

- Живой - и ладно… - Млад похлопал его по плечу.

- Мстиславич, ты чего, ранен? - с места спросил Ширяй.

Млад покачал головой.

- А на руке чего? - не унялся шаманенок.

- Да царапина это, Ширяй, царапина… Рукавицу пробили.

- Слушай, - вдруг спросил у Млада один из новгородцев, - где-то я тебя видал. Вот только где - не помню. Университетских-то мы не всех знаем, но тебя я точно где-то видал.

- Ты чего? - набычился Ширяй. - Это же Млад Мстиславич! Его все знают!

- Ветров? - переспросил другой новгородец. - Тот самый волхв?

- О как! - развел руками тот, что спрашивал. - Точно! А я без лисьей шапки тебя и не признал!

- А разве волхвы воюют? - спросил пскович, который помогал Младу тащить мальчишку.

- Млад Мстиславичу сам князь предлагал в Новгороде остаться, - гордо ответил за него Ширяй, - а он с нами пошел! Он первый эту войну предсказал, а ему никто не поверил!

- Ширяй, ничего мне князь не предлагал, - поморщился Млад, - Вернигора предлагал.

- Какая разница? - пожал плечами шаманенок.

- А ты все что угодно можешь предсказать? - с сомнением посмотрел на него пскович.

- Нет, конечно… - вздохнул Млад. - Погоду мог… А вот метель сегодняшнюю не предсказал.

- Метель нам боги послали, чтобы на Псков незаметно отходить, - пробормотал кто-то. - Хотелось бы знать, надолго ли?

- Надолго, - кивнул Млад, - теперь точно могу сказать: на двое суток, не меньше. А потом будет оттепель.

Они прошли не больше десятка верст, когда следы отступавшего ополчения замело окончательно. До темноты оставалось часа два, но по пути им встретилась пустующая заимка с крепкой избой и сараями. Поспорив немного о том, что неподалеку от заимки должна быть деревня, не решились искать жилье в метели и остановились на отдых и ночлег. В теплой избе разместили раненых, а те, кому не хватило места, пошли ночевать в горницу. Опытный в таких ночевках пскович - охотник - сумел развести огонь в железном котле, со всех сторон обложив его камнями, и вскоре в вымерзшей горнице стало немного теплей. Чтобы не задохнуться от дыма, пробили дыру на чердак.

Никаких съестных припасов ни в избе, ни в амбаре, ни в погребе не нашлось: хозяева покинули заимку, забрав с собой и скот, и хлеб. В подклете набрали немного замерзшей репы и сварили отвратительную, склизкую похлебку - она только раздразнила голод.