Королевские клетки - Илья Ганин

Однажды утром Лилиан отправилась к графу Иртону за планами передислокации. Насколько она знала, место уже определено и надо было согласовать, где на следующем пункте размещения будет стоять лазарет. Хроническое решение Джеррисона "Ну найдите себе какие-нибудь кусты!" ее категорически не устраивало.

Лагерь уже проснулся и бодро сворачивался — кто-то завтракал, кто-то одевался, кто-то ругался. Ее приветствовали — отвечала, кто-то вслед посвистывал — это она гордо игнорировала.

У палатки же командира она увидела сцену, которая ее… скажем так, неожиданно задела.

С формальной точки зрения, абсолютно ничего не происходило — девица из обоза, Марика, принесла и передала Джеррисону новую рубашку. Собственно, с обозом и шел такой интересный сборный народец — ремесленники, прачки, швеи, шорники… Но как вот эта самая девица это сделала!

Лиля даже не сразу поняла почему, но ее первой же мыслью было "Ах ты ж, сукина дочь!!!".

Во-первых, Марика принесла рубашку точно утром, ровно в тот момент когда Джеррисон закончил умываться, а оруженосцы отправились за кашей. Так что именно ему в руки она ее и отдала. Чисто случайно так вышло, ага. Как раз его старая рубашка была расстегнута до пупа. И мокрая. Ровно настолько, чтобы девушке мило порозоветь.

Во-вторых, что-вы — что-вы, приличная девушка. Воротничок (это посреди-то военного лагеря после трех десятинок марша, хоть и в обозе) прямо белоснежный. Очень выгодно подчеркивающий линию и без того красивой шеи, еще и открытой прической. И прическа — конечно с платком, как можно иначе! Только вот платочек-то прямо кричал "Ах, ничто не может прикрыть мои волосы! Ах, как я стесняюсь — вот прямо всей этой блестящей каштановой волны". Еще бы носовым платком волосы покрыла, коза.

В-третьих, она не просто подала ему эту рубашку. Она вся подалась вместе с ней, трепеща ресницами, скромно наклоняя голову, но прямо-таки вот не удержалась взглянуть на их светлость из-под них. Огромными зелеными глазами. И покрутить платьем, скромным, но подогнанном точно по фигуре, уж точно не забыла. У бедной же девушки совершенно нечего под него надеть, конечно… "Особенно на вот этот вот четвертый номер, который ты ему только что на блюде не поднесла!"

Ну и рубашка была, прямо заметим, очень персонально пошита для Их Светлости. Это ведь непросто, если кто не в курсе, такой отрез шелка найти, а потом его ручками шить.

Вторая мысль появилась почти сразу же вслед за первой — "Ах ты кобель!!!!".

Опять-таки, формально все было очень прилично. Их Сиятельство, граф полковник Иртон милостиво принял у крестьянки работу. Но.

Во-первых, как он к ней повернулся! Как огромный, потянувшийся, прямо-таки приласкавший девушку всем движением кот, с прокатившимися по всему телу мышцами. Конечно, он не вставал ей навстречу — но вот просто повернулся. В свободно накинутой старой, поистершейся рубашке. Нет, так и не застегнутой. Разве могучего воина может волновать какая-то утренняя прохлада?

Во-вторых, рубашечку-то принял двумя руками, прямо из ручек мастерицы. Заодно чуть-чуть придержав их в своих. На секундочку. Заодно мягко погладив.

В-третьих, он ей улыбнулся. Этого Лиля не видела на его лице — он стоял в пол оборота — но зато увидела на Марике. И солнце вроде не вышло, а девушка как будто осветилась. Уж конечно, рубашку он не бросил и свернул аккуратно.

Ну и серебряную за рубашку — это было с переплатой, минимум на треть. Зато не стыдно прямо в ручку вложить.

"А то ты, кошка невыдраная, прямо выронишь — что он тебе руку сам в кулачок сжал!!!"

Впрочем, по-настоящему разозлиться она не успела.

— Хрр-ук?..

Ее довольно бесцеремонно пихнул в ухо огромный, черный и очень оптимистично настроенный нос.

— Стобед, лошадина, не пихайся!

Конечно, на её отпихивания Стобед не обратил особого внимания. Лиле этот громила нравился — несмотря на размеры и силищу, характер у него был упрямый, но не злой и в-общем вполне компанейский. Вот сейчас, он решил, что надо поздороваться — и пришел здороваться. Ну, болтается там у шеи чего-то мелкое (Ройс) ну и что? Лиле полагалось его немедленно поскрести, побурчать на "лошадину", и поцеловаться. Утро же, жизнь прекрасна!

Приказывать Стобеду мог ровно один человек, а примерно слушался он еще одного (старшего конюха). Остальным приходилось договариваться. Или целоваться — Лиля сморщилась и щелкнула жеребца по носу. Заодно, как уже привыкла, посмотрела место шва — все в порядке.

— Стобед, — заныл Ройс. — Ну пошли уже… Мадам лекарь, ну скажите хоть вы ему!

Из вредности, Лиля еще некоторое время обнималась с довольно сопящим конем, но потом сжалилась и пошла с ним вместе к командиру.

Честно говоря, утренняя сцена несколько сбила ее с толку. Тем, что она вообще обратила на это внимание. "Это не мое дело… Или мое?"

— О, мадам лекарь! Хорошо, что Вы зашли.

Джеррисон, уже — хвала Альдонаю! — в рубахе (новой) и накинутом колете, обратился к ней первой.

— Доброе утро. Ройс, давай мне поводья и собирайся. Ты с разведкой идешь в рейд уже сегодня. Мадам лекарь, нам надо обсудить, где будет стоять лазарет. Начинаются бои, раненые будут. Я так понимаю, существенно доставить их к вам быстрее — ваше мнение, что для этого надобно иметь?

Пока он говорил, она успела успокоиться. Обсуждение не заняло много времени, но в конце она затребовала котел.

— У меня есть котел… но разбираться с ним вы будете сами!

— Он дырявый?

— Нет. И, как вы и просили, довольно большой. На пару ведер.

— Беру.

— Отлично! — ухмыльнулся полковник Иртон. — Я в Вас верю.

Что-то тут было не так…

Каптернармус услышав про котел даже не побежал ничего спрашивать, а сразу приволок ЭТО. И причина оказалась очень простой…

— Да вы что с ним делали?!

— Воду кипятили, что ж еще? Мадам, мы в Вас верим!

— Ах ты ж свинья кошачья… — сказала Лиля уже пустому месту.

Она сама не могла котел даже поднять — слой накипи на нем был в палец. Не считая сажи.

— Руф! — кликнула она пробегавшего мимо сержанта из третьей роты. — Помогите мне котел отнести.

— Вот же кошкин сын, а?! Это чего, он его вам впарил все-таки?! Сей момент. Да мы его сами потрем…

Сама по себе очистка котла была необходима. До выхода было меньше двух суток, а кипятить в таком воду — только дрова переводить. К идее "потереть" Лилиан отнеслась скептически и не зря — колотить по котлу было никак нельзя, он был не стальной, а медный — точнее, скорее латунный. Ковырять тоже стоило с осторожностью — иначе его можно было и пробить.

Часа через два, она скептически осмотрела результаты попыток. Они не впечатляли.