Чернокнижник - Анастасия Андрианова

– Я считаю, – выпалил Герт чуть быстрее, чем можно было бы, – считаю, что мы должны выпить за эту девушку. Алида Фитцевт, я восхищён вами. Вашей силой и стойкостью, вашей мудростью и добротой. Вы сделали столько, сколько не под силу даже взрослому мужчине. Вы спасли моего сына, а теперь и меня самого, хотя мы совсем этого не достойны. Мы обязаны вам жизнями, и этот долг останется с нами до самого конца.

Он поклонился, положив ладонь на грудь, и поднял бокал.

Алида покраснела до корней волос и смогла вымолвить только что-то нескладное.

– Что вы… Господин Лаграсс… Гертарт… Не стоит, мне было совсем не сложно…

Мел не то хохотнул, не то хрюкнул, и Алида замолчала, уставившись в свою тарелку. Рич как-то странно кашлянул, но тут Симониса подняла свой бокал с золотистым вином и травяными листочками и бодро провозгласила:

– За Алиду Фитцевт, способную травницу и храбрую девушку!

Вольфзунд отсалютовал своим бокалом с чёрным вином, но Алиде показалось, что ему вообще безразлично, какие тосты звучат за столом: для распития любимого напитка Владыке повод не нужен. Зазвенели бокалы, свирель заиграла другую, нежную и чистую мелодию, дрова в камине уютно потрескивали, сливовое вино согревало до самых костей. Внезапно Алиде в голову пришла досадная мысль:

– А что, я больше не смогу понимать птиц? И… натравливать их на врагов? Вы ведь вернули нам заложенное, мы больше не продажники.

– И что? – Вольфзунд допил вино и щедро плеснул себе ещё. – Ты путаешь совершенно разные вещи, милая синичка. Да, я часто одариваю своих продажников, когда мне нужны помощники. Но одно от другого не зависит, и таланты, подаренные мной, остаются с людьми до самой смерти. Мир стал ярче, чем был всю твою короткую жизнь, и убежать от своей новой сущности уже не получится. Не пойму, ты расстроена или рада?

– Я и сама не пойму, – призналась Алида. – Наверное, всё-таки рада.

– Ну конечно, я и сам был бы в восторге, если б птицы бросались выклёвывать любому глаза по моей просьбе! – хохотнул Мел. – Оч-чень полезный талант. Пап, а можешь мне что-нибудь такое подарить на день рождения?

– А Ричмольд? – спросил Герт. – Что будет с моим мальчиком? Каким он станет?

– Кстати, да, – дёрнул ушами Мел. – Ты уверен, па, что из него ушла вся тьма? Вдруг сейчас Эллекен смотрит на нас его глазами?

Вольфзунд медленно покачал головой. Алида покосилась на Рича. Нет, сомнений быть не могло: это тот же Ричмольд Лаграсс, которого она впервые встретила в лесу у разрушенной башни. Она чувствовала, что больше не боится его и его общество её не тяготит. Даже жалко, что он избегает встречаться с ней взглядом и не может простить того, что она сделала для его же блага. Алида вздохнула и положила себе на тарелку кусок пирога с яйцом и луком.

– Импиор уничтожает любую магию без разбора, – заговорил Вольфзунд. – И тёмную, и ту, которая считается более безобидной и гармоничной. Мои дары, как вы могли догадаться, относятся ко второй. Трудно сказать, потерял ли господин Лаграсс дарованный мной талант. Пока он ещё не совсем восстановился: людям, понимаете ли, довольно трудно переступить через порог собственной смерти и вернуться туда, откуда едва не ушёл. Время покажет, что станет с ним. Я желаю вам благополучия, господин Лаграсс.

– Спасибо, – пробубнил Рич.

Алиде показалось, что сегодня он ещё более скован и напряжён, чем обычно. Она догадывалась, что ему неприятно находиться с ней за одним столом, и в её душу больно впивались когти горечи.

Остаток вечера прошёл уютно и спокойно, Алида почти не выпускала пальцев бабушки из своей руки, но, когда свирель заиграла весёлую быструю песню, всё-таки согласилась потанцевать с Мелом.

До поздней ночи в замке пировали и беседовали, танцевали и радовались, и Алиде показалось, что даже Вольфзунд рад тому, что вернул облик наставникам. Она понимала, что альюд всего-навсего выполнил условие сделки, но всё-таки была искренне ему благодарна.