Стеклянный меч - Виктория Авеярд

Когда клетка останавливается, я вскрикиваю.

Под моими безвольно болтающимися руками – жесткая трава. Она щекочет кончики пальцев. «Но как?» – гадаю я.

Равновесие сохранить трудно, и я падаю. Клетка колеблется от моих движений, как качели, подвешенные между деревьями.

– Не двигайся, – рычит Кэл, поддерживая меня под спину.

Второй рукой он хватается за стальной прут, который тут же краснеет.

Я прослеживаю взгляд Кэла – и вижу людей, которые стоят на поляне широким кругом. Их серебряные волосы ни с чем не спутаешь. Магнетроны из Дома Самоса. Они все разом вытягивают руки, и клетка медленно опускается. Последние несколько сантиметров она пролетает резко, и мы все вскрикиваем.

– Отпустите.

Этот голос – сродни молнии. Я отталкиваю руку Кэла, вскакиваю на ноги и подбегаю к прутьям. Прежде чем я успеваю о них удариться, они падают, и по инерции я пролетаю слишком далеко. Я спотыкаюсь и скольжу на коленях по полузамерзшей траве. Кто-то бьет меня по лицу, швырнув в грязь. Я запускаю в него зазубренной молнией, но нападающий оказывается проворней. От моего удара с громким треском валится расщепленное дерево.

Сильнорук коленом толкает меня в спину с такой силой, что вышибает воздух из легких. Странные на ощупь пальцы, обтянутые резиной – судя по всему, в перчатках, – смыкаются на горле. Я цепляюсь за противника, сыплю искрами, но ничего не помогает. Он поднимает меня без всяких усилий – приходится встать на цыпочки, чтобы не задохнуться. Я пытаюсь кричать, хотя это бесполезно. Охваченная паникой, я смотрю по сторонам выпученными глазами, ища хоть какой-то способ спастись. Но вижу только своих друзей, по-прежнему запертых в клетке и напрасно дергающих прутья.

Металл снова визжит, изгибаясь и скручиваясь – каждый прут сам по себе превращается в оковы. Одним подбитым глазом я вижу, как металлические змеи обвивают Кэла, Килорна и остальных, стягивая запястья, лодыжки, шеи. Даже Бри, могучий как медведь, не в состоянии бороться с ожившим железом. Кэмерон отбивается что есть сил, заглушая одного магнетрона за другим, но их слишком много. Когда один падает, на его место становится другой. Только Кэл может всерьез сопротивляться – он расплавляет прутья, которые приближаются к нему. Но он только что свалился с неба и, мягко говоря, не в лучшей форме. Из раны над глазом у него течет кровь. Один прут бьет принца по затылку и оглушает. Веки у Кэла трепещут, и я мысленно умоляю его очнуться. Но он уже спеленат серебряными лозами, которые стягиваются туже с каждой секундой. Одна из них обвилась вокруг горла – она врезается так глубоко, что грозит удушить.

– Довольно! – хриплю я.

Я борюсь, используя лишь силу собственных хилых мускулов и пытаясь вырваться из хватки сильнорука старомодным способом. Трудно придумать нечто более нелепое.

– Хватит!

– Ты не в том положении, чтобы выдвигать условия, Мэра.

Мэйвен скромно держится в тени. Его силуэт приближается, и я вижу шипастую корону на голове. Когда Мэйвен выходит на свет звезд, я испытываю краткое удовлетворение. Голос у него самоуверенный, а вот лицо подкачало. Под глазами круги, похожие на синяки, на лбу блестит пот. Смерть матери возымела свое действие.

Руки у меня на горле слегка разжимаются, позволяя мне заговорить. Но я все еще болтаюсь в воздухе, едва касаясь ногами замерзшей травы.

Ни переговоров, ни сделок.

– Он твой брат, – говорю я, не задумываясь.

«Мэйвена это не волнует».

– И? – спрашивает он, приподняв темную бровь.

Килорн, лежа на земле, извивается в узах. В ответ те сжимаются, и он хрипит. У Кэла, лежащего рядом, дрожат веки. Он вот-вот очнется – и тогда Мэйвен непременно его убьет. У меня нет времени – ни минуты. Я бы отдала что угодно, чтобы сохранить им жизнь. Что угодно.

Одной последней вспышкой гнева, страха и отчаяния я даю себе волю. Я убила Элару Мерандус. Я могу убить ее сына и его солдат. Но сильнорук к этому готов – и он сжимает пальцы. Перчатки надежно защищают его от моих молний. Задыхаясь, я тщетно пытаюсь воззвать к небу. Но перед глазами все меркнет, неровный пульс отдается в ушах. Сильнорук удавит меня, прежде чем успеют собраться тучи. И остальные умрут вместе со мной.

«Я сделаю что угодно, чтобы сохранить ему жизнь. Лишь бы он был со мной. Лишь бы не остаться одной».

Никогда еще моя молния не была такой слабой и одинокой. Искры медленно гаснут, как биение умирающего сердца.

– Мне есть что предложить, – хрипло выговариваю я.

– Да? – Мэйвен подходит, и от его близости я покрываюсь мурашками. – Ну так говори.

И снова хватка слабеет. Но сильнорук упирает большой палец в артерию у меня на горле – это недвусмысленная угроза.

– Я буду драться с тобой насмерть, – произношу я. – Мы все будем драться – и умрем в бою. Может, даже прихватим тебя с собой, как твою мать.

У Мэйвена вздрагивают веки – больше ничем он не выдает боль.

– За это ты будешь наказана, помяни мое слово.

Палец сильнорука послушно нажимает сильнее, оставив внушительный синяк. Но Мэйвен имеет в виду нечто совсем другое. То, что он придумал для нас, будет хуже, гораздо хуже.

Прутья на запястьях Кэла алеют, светясь от жара. В полуприкрытых глазах отражается свет звезд; сдерживая дыхание, он наблюдает за мной. «Пожалуйста, лежи спокойно, позволь мне сделать то, что я должна. Спасти тебя, как ты много раз спасал меня».

Килорн, лежа рядом с ним, замирает. Он знает меня лучше, чем кто-либо, и сразу понимает, о чем речь. Сжав зубы, он медленно перекатывает голову с боку на бок.

– Отпусти их, подари им жизнь, – шепотом прошу я.

Хватка сильнорука напоминает цепь. Я живо представляю, как она ползет, словно железная змея, сантиметр за сантиметром, обвивая мое тело.

– Мэра, кажется, тебе непонятно слово «сделка», – насмешливо отвечает Мэйвен, подходя еще ближе. – Ты должна дать что-то мне.

«Я не вернусь к нему. Ни за что», – сказала я однажды Кэлу, когда пережила встречу с сонаром, и он все понял.

«Сдавайся», – написал Мэйвен, умоляя меня вернуться.

– Мы не будем драться. Я не буду драться.

Сильнорук разжимает пальцы, и мои стены рушатся. Я опускаю голову, не в силах поднять глаза. Как будто кланяюсь. «Мы заключим сделку».

– Отпусти остальных – и я стану твоей пленницей. Я сдамся. Вернусь.

Я рассматриваю свои руки, лежащие на земле. Их леденит знакомый зимний холод. Он отзывается в сердце, в пустоте, которая его наполнила. Теплая рука Мэйвена берет меня за подбородок, болезненно обжигая. Он осмелился прикоснуться ко мне – это более чем ясный намек. Он не боится девочки-молнии, ну или, во всяком случае, хочет показать, что не боится. Он заставляет меня взглянуть на него, но я не вижу мальчика, каким он был когда-то. Осталась только тьма.