Туманы Авалона - Мэрион Зиммер Брэдли

Артур поклонился матери.

– Хорошо ли вы доехали, госпожа? – Он поднял взгляд на Гвенвифар, и при виде красоты невесты глаза его изумленно расширились. Игрейна с легкостью читала мысли девушки:

«Да, я красива; Ланселет считает меня красавицей; доволен ли мною лорд мой Артур?»

Артур протянул невесте руку, помогая ей спешиться; девушка покачнулась, и он поспешил поддержать ее.

– Госпожа моя и супруга, добро пожаловать к себе домой и в мой замок. Да будешь ты здесь счастлива; да окажется этот день столь же радостным для тебя, как и для меня.

Щеки Гвенвифар полыхнули алым. Да, Артур весьма пригож собою, яростно внушала себе девушка; как хороши эти светлые волосы, этот серьезный, пристальный взгляд серых глаз… Как непохож он на бесшабашного, веселого сумасброда Ланселета! Да и смотрит он на нее совсем по-другому: Ланселет взирает на нее так, точно она – статуя Пресвятой Девы на алтаре в часовне, а Артур глядит оценивающе и настороженно, словно видит в ней чужую, и не вполне уверен, друг она или враг.

– Благодарю тебя, супруг и господин мой, – отозвалась девушка. – Как видишь, я привезла тебе обещанное приданое: воинов и коней…

– Сколько коней? – быстро переспросил он. И Гвенвифар тут же смешалась. Откуда ей знать про его драгоценных скакунов? И надо ли показывать так ясно, что во всей этой истории со свадьбой он с нетерпением ждал отнюдь не ее, а лошадей? Гвенвифар выпрямилась в полный рост – для женщины она уродилась достаточно высокой, выше даже, чем некоторые мужчины, – и с достоинством промолвила:

– Мне то не ведомо, лорд мой Артур: не я их считала. Спроси своего конюшего: уверена, что лорд Ланселет назовет тебе точное число, вплоть до последней кобылы и последнего молочного жеребенка.

«Ах, молодец девочка!», – подумала про себя Игрейна, видя, как бледные щеки Артура зарумянились от стыда: упрек попал в цель.

– Прошу меня простить, госпожа моя, – покаянно улыбнулся он. – Воистину, никто и не ждет, что ты станешь утруждать себя заботами о подобных вещах. Не сомневаюсь, что Ланселет в должный срок обо всем мне расскажет. Я скорее думал о людях, с тобою приехавших; мне подобает приветствовать в них новых подданных, равно как и оказать достойный прием их госпоже и моей королеве. – На мгновение Артур вдруг показался совсем юным – ничуть не старше своих лет. Он оглянулся на толчею вокруг: на людей, коней, повозки, волов и погонщиков, и беспомощно развел руками. – Впрочем, среди всего этого шума и гвалта они меня все равно не услышат. Дозволь же сопроводить тебя к воротам замка. – Завладев рукою невесты, Артур повел ее по дороге, выбирая места посуше. – Боюсь, это древнее жилище покажется тебе довольно унылым. Это – крепость моего отца, но сам я не жил здесь с тех самых пор, как себя помню. Может статься, однажды, если саксы дадут нам передышку, мы подыщем себе дом более подходящий, но пока придется довольствоваться этим.

Артур ввел невесту в ворота; Гвенвифар провела рукою по стене. Крепкая надежная римская кладка; стена высокая, толстая и выглядит так, словно стоит здесь от начала времен; вот здесь можно чувствовать себя в полной безопасности. Девушка любовно провела пальчиком по камню.

– По-моему, здесь на диво красиво. Не сомневаюсь, что здесь безопасно… я хочу сказать, я уверена, что буду здесь счастлива.

– Надеюсь, что так, госпожа… Гвенвифар, – отозвался Артур, впервые назвав невесту по имени… что за странный выговор! Интересно, где он рос, внезапно задумалась про себя девушка. – Я слишком молод, чтобы распоряжаться всем этим… всеми этими людьми и королевствами. И весьма порадуюсь я помощнице. – Голос его дрогнул, словно и Артур тоже испытывал страх, – но чего, ради всего святого, бояться мужчине? – Мой дядя Лот, король Оркнейский, – он женат на сестре моей матери, Моргаузе, – так вот он уверяет, что жена его правит не хуже него, когда он в отлучке – на войне или на совете. Я готов оказать тебе ту же честь, госпожа, и позволить править со мною вместе.

И вновь Гвенвифар затошнило от накатившей паники. Как может он ждать от нее – такого? Разве женщину можно допускать к правлению? Какое ей дело, как поступают эти дикие варвары, эти северные Племена, или их вульгарные жены?

– На такое я не смею и рассчитывать, лорд мой и король, – срывающимся голосом пролепетала она.

– Артур, сын мой, и о чем ты только думаешь? – решительно вмешалась Игрейна. – Невеста вот уже два дня как в дороге, она утомлена и измучена! Не время обсуждать стратегию королевств, пока мы дорожную грязь с башмаков не отряхнули! Прошу тебя, передай нас на попечение своих дворецких, а завтра поговоришь с невестой в свое удовольствие!

А ведь кожа Артура светлее ее собственной, подумала про себя Гвенвифар, видя, как жених ее во второй раз вспыхнул, точно ребенок после выговора.

– Прошу меня простить, матушка, и ты, госпожа моя. – Он махнул рукой, и к гостьям подоспел смуглый, худощавый юноша с лицом, обезображенным шрамом. Шел он с трудом, заметно прихрамывая.

– Мой приемный брат и мой сенешаль Кэй, – представил его Артур. – Кэй, это Гвенвифар, моя госпожа и королева.

Кэй с улыбкой поклонился девушке.

– Я к твоим услугам.

– Как ты сам видишь, – продолжал Артур, – госпожа моя привезла с собою свою меблировку и все свое добро. Госпожа, Кэй в твоем распоряжении: вели ему расставить по местам твои вещи, как сама сочтешь нужным. А пока позвольте мне распрощаться; мне необходимо позаботиться о новоприбывших, о конях и снаряжении. – Артур вновь низко поклонился, и Гвенвифар почудилось, будто в лице его отразилось явное облегчение. Интересно, отчего: он разочарован в невесте или в этом браке его и впрямь интересует лишь приданое, кони и люди, как она и подозревала с самого начала? Что ж, она к этому готова; и все же приятно было бы, если бы ей оказали теплый прием ради нее самой. Гвенвифар с запозданием осознала, что темноволосый юноша со шрамом – Артур назвал его Кэем – терпеливо ожидает ее приказаний. Что ж, Кэй кроток и почтителен; его бояться нечего.

Гвенвифар вздохнула, вновь дотронулась до крепкой стены замка, словно набираясь уверенности, и постаралась, чтобы голос ее звучал ровно, как то и подобает королеве:

– В самой большой из повозок, сэр Кэй, находится пиршественный стол из страны Ирландии. Это – свадебный дар моего отца лорду моему Артуру. Стол этот – военный трофей, весьма древний и ценный. Распорядись, чтобы его собрали и установили в самом просторном трапезном зале. Но прежде, будь добр, позаботься о том, чтобы госпоже моей Игрейне отвели отдельный покой и приставили к ней прислужницу. – Слыша себя словно со стороны, Гвенвифар не могла не удивиться: а ведь она и впрямь говорит и держится, как королева! И Кэй, похоже, охотно воспринял ее в этой роли. Сенешаль поклонился едва ли не до земли и молвил:

– Все будет сделано, и немедленно, госпожа моя и повелительница.