Театр для Теней. Книга 1 - Наталия Аникина

С верой всё ещё опаснее. Она та же река, но — с высокими, отвесными берегами, и пить из неё можно, только уже войдя в воду. А чем это чревато — ты уже слышал. Я как-нибудь потом тебе расскажу, поподробнее, если интересно.

— С удовольствием послушаю. Спасибо тебе, Мейв.

— Не за что. Всегда рад, — поклонился Куцехвост.

— Где я могу оставить вещи? — поднимая рюкзак, спросил Анар.

— Прямо здесь, — постучал пяткой по ножке тахты Мейв. — Места у нас не слишком много, вот мы тебе в гостиной уголок и выгородили. Так что я, можно сказать, нагрел тебе местечко! — он поднялся, уступая лежанку гостю.

— Вот уж спасибо. Быть может, введёте меня в курс местных дел? — предложил Анар, расправившись с вещами.

— В последнее время в Лэннэс стало происходить подозрительно много инцидентов, связанных с огнём, — начала Фай. — То какое-нибудь существо вдруг возьмёт и само собой превратится в пылающий факел, то на месте жилого черепа найдут высокую горку пепла. Множество домов провалилось в ларшевые озёра. Несколько огненных рек вырвались из своего русла и затопили целые районы.

— И каждый раз кто-нибудь из очевидцев утверждает, что заметил поблизости харнианцев, — подхватил Мейв. — Часть, конечно, придумывает, но не все же! Эти свидетельства и есть то, вокруг чего крутятся все наши дела, мы собираем их, пытаемся вычислить, кто или что будет следующей целью. Пока не слишком успешно, — признался алай.

— Возможно, харнианцы уничтожают всех, кто мог знать о местонахождении их древней крепости? — предположил Анар.

— Возможно. А возможно, это всего лишь Наполнители Сердец (это одна такая… местная организация) маскируют свои действия под действия детей Огня — заметила Фай.

— Большая часть убитых так или иначе выступала против Наполнителей, — пояснил Мейв. — А среди прочих зданий в озере утопили штаб-квартиру «Доброй Осени» — их главного врага.

— Но мы не можем говорить наверняка, пока в наших руках не окажется кто-нибудь из харнианцев или их союзников в Лэннэс, — заключила Такрен.

— Думаю, когда сюда прибудет Брай, эта задача упростится, — заметил Анар.

— Вот как? — пристально посмотрела на него Фай.

Анар не хотел бы судить поспешно, но… но в голосе Фай ему померещились нотки недовольства. Словно на самом деле она отнюдь не жаждала заполучить харнианского языка.

— Он говорит, что сможет услышать, почуять своих соплеменников через ларшу, — отогнав от себя неприятное ощущение, объяснил Анар.

— А они смогут услышать его, — неприязненно проскрипела Такрен. — Как бы то ни было, сейчас этого расчудесного харнианца здесь нет. И нам придётся действовать нашими старыми методами.

— А какие у нас планы на… это время дня? — спросил Мейв.

— Если ты… хозяиноубийца, — она показала клык в ухмылке, — ещё окончательно не утомил нашего гостя, то мы можем взять его с собой на рынок.

— О, да у нас же сегодня базарный день! — радостно, как деревенская девица, которой сегодня купят давно обещанное платье, хлопнул в ладоши Мейв. — Старею, мать моя кошка, голова дырявая, ничего в ней не держится, — кокетливо пробурчал он и сосредоточенно поскрёб себя за ухом, словно и вправду выискивая там лишние отверстия.

— Кто-то ходит на рынок за мясцом и рыбкой, а мы — за сплетнями и слухами, — объяснял Мейв, потуже застёгивая на запястье широкий браслет. Из гнёзд в тусклом металле на Анара вытаращился ряд крошечных жёлтых глаз с зрачками-крестиками. Куцехвост слишком эмоционально жестикулировал, и минуту назад браслет едва не отправился в ларшевое озеро, по берегу которого сейчас и шли трое алаев.

Ларшевые озёра… Безднианцы обращали на них (как и на разломы в мостовой, через которые алаям постоянно приходилось прыгать) внимания не больше, чем обитатели любого другого города — на лужи. Анар тоже довольно быстро приноровился следить за маленькими пропастями у себя под ногами, а минуте на двадцатой и вовсе перестал замечать их, но озёра… Озёра зачаровывали.

У каждого из них было своё лицо, свой характер: одни походили на отполированные линзы из драгоценного камня в чёрной оправе берегов; другие бурлили, грозно клокотали и плевались искрами; в третьих — разноцветные, от оранжевого до глубокого гранатового и чёрного, слои ларши закручивались в причудливые водовороты; четвёртые казались мерно вздымающимися от сонного дыхания спинами колоссальных чудищ с красной кожей и облезлой пепельно-серой чешуёй; а пятые прятались за таинственной дымкой испарений.

Над многими из озёр и вытекающих из них рек виднелись странные образования: пылающие сгустки энергии огромными медузами зависли над неспокойной поверхностью, врастая в неё множеством извилистых полупрозрачных отростков… Анар остановился возле одного из них.

На пульсирующую густым багрянцем «медузу», через дыру в сооружённом из каких-то железяк балконе, которым оканчивался широкий скальный выступ, с лязгом опускалась толстая цепь с четырьмя крюками на конце. Вот они коснулись «тела» «медузы», свободно вошли в него, но с другой стороны так и не показались. Анар следил, как цепь медленно разматывается с массивной катушки, а свет внутри студенистой массы разгорается всё сильнее. Вдруг цепь вздрогнула, натянулась от рывка снизу, и чьи-то руки, управляющие лебёдкой (это было скрыто парапетом балкона), дали ей обратный ход. Судя по натяжению, крюки подцепили что-то тяжёлое.

Вскоре над мерцающей субстанцией показались головы нескольких существ. Оказалось, что лебёдка поднимала платформу, на которой за невысокой оградкой устроилось десятка два пассажиров. Ближе всего стояла высокая бледная женщина с двумя детьми. Руками в серых перчатках она прикрывала им глаза. Мужчина с длинной косой красных, как и у всей этой троицы, волос (видимо отец семейства) замер, сжимая рукоять клинка.

Платформа прошла уже большую часть пути к балкону, когда Анар заметил на дальнем её конце какое-то движение. Приглядевшись, он увидел, как одно существо, небольшое, в половину алайского роста, но очень подвижное и сильное, держит за горло другое, болтающее голубыми перепончатыми лапами, прямо над огненным озером. Алай напряг слух: твари переругивались, причём жертва ничуть не уступала в «изысканности» выражений своему душителю.

Эта далеко не немая сцена длилась довольно долго, но ни один из соседей парочки не обращал на неё ровно никакого внимании. Никто не посторонился и не вздрогнул, когда пальцы на горле синеногого разжались и он, беспомощно барахтаясь в воздухе, понёсся вниз. Анар среагировал мгновенно, даже не обдумав как следует, что он делает, — и вот вопящее существо зависло в воздухе, не успев пролететь и половину расстояния до озера. От изумления оно даже перестало орать.

Его несостоявшийся убийца подскочил к краю платформы и, низко опустив голову и оскалив длинные клыки, озирался по сторонам. Разумеется, он не нашёл того, кто спас от гибели его жертву, ведь Анару не пришлось прибегать к магии, чтобы сделать то, что он сделал. Ему достаточно было унаследованных от отца способностей, и засечь его мог разве что другой дракон, и то вряд ли.