Когда завидуют мертвым - Сурен Цормудян

– Так ведь это моя обязанность. Каждый в нашей артели должен приносить пользу коллективу.

– И тебе нравится, что ты делаешь?

– Ну… не всегда конечно. Клиенты ведь разные бывают. Лучше конечно с нашими, местными мужчинами. Но это моя обязанность. Я не думаю, что охотникам нашим нравится мерзнуть в погоне за добычей. Но они ведь это делают. Так и я.

Молчание Людоеда несколько затянулось. Затем он произнес:

– Все понятно. А что с родителями твоими?

– Я не знаю. Я сколько себя помню, живу в этой общине на попечении у охотников.

– А ты не интересовалась?

– Да я только пару лет назад узнала, что у каждого человека бывают родители. Но мне как-то не интересно.

– Скажи деточка, а человеческое мясо вкусное? – спросил вдруг Людоед.

Ответа не последовало.

– Да ладно тебе. Я же знаю, что у вас его едят. А что, запрещено говорить об этом с постояльцами? Мне вот Слон человечину предложил. Но я отказался. Дорого очень. А теперь думаю, может зря? Может вкусно на самом деле? Не пробовал никогда.

Николай удивился. Слон ничего подобного не предлагал. Но было очевидно, что Крест просто морочит девице голову.

– Ну, если правильно приготовить, то вкусно. Вообще у нас человечину мужчины готовят. Женщинам не доверяют. Но я слышала, что если вовремя кровь не слить с тела, то плохое мясо получится. Жесткое и невкусное. А вот если правильно приготовить…

– А каких людей вы едите?

– Ну, кого охотники притащат. И если кто из постояльцев плохо себя ведет. Пытаются обокрасть или избивают девочек заказанных, но за избиение не платят. Ну, нарушителей всяких. А кто нормально на постое себя ведет, тех не трогают.

– Ну, мы себя хорошо вести будем, – засмеялся Крест.

Васнецов почувствовал на спине холодный пот. Они действительно угодили в логово к настоящим людоедам. И та девочка тоже ела людей, как и все тут…

– Слушай. А вот этот Олигарх ваш. Мне его лицо знакомым кажется. Он вроде в прошлой жизни кем-то знаменитым был? Да? У него неудобно как-то спрашивать. Многие прошлое вспоминать не любят. Болезненно это. Вот у тебя хочу спросить.

– Ну, вроде да. Он вроде каким-то влиятельным… Как это слово…

– Политиком?

– Да, политиком был. А тут заправка и все что на этом месте ему принадлежало. Вообще он эту общину и организовал. Тут большинство охотников из его этих… Охранников и соратников… Он строгий конечно, но о нас, о женщинах хорошо заботится. Плату за нас хорошую берет. Если кто обижает нас бесплатно, то он им этого не прощает, а нам больше мяса достается от обидчиков…

– Вот посмотри. Вот фотография. Тут он конечно молодой по сравнению с тем какой он сейчас Это он?

– Да. Да он. А что?

– Да нет деточка. Ничего. Просто так. Любопытно.

Николай расхотел слушать их дальнейший разговор. Ему было просто противно, что эта ангельского вида девочка ела людей. Он даже не задумался над тем, откуда у Ильи фотография Олигарха. Васнецов просто улегся на свою кровать и попытался уснуть. У него это долго не получалось. Уже был слышен докучающий храп Славика, который всегда быстро засыпал и быстро просыпался. Николай этим похвастать не мог. Сон приходил к нему обычно медленно и мучительно. А просыпаться потом очень не хотелось. Васнецов так и лежал в раздумьях. Он чувствовал угрозу от хозяев этой общины, которым могло вздуматься их съесть. Он думал о том, в каком скверном месте они по доброй воле оказались. И еще о том, что для них, совсем не стоит спасать мир…

Людоед и девушка вышли тихо. Крест осторожно прикрыл дверь.

– Ложись на свободную койку, девочка. Вот сюда. Ложись и спи.

– Но как же? Вы ведь заплатили.

– Да, но ты просто поспи. Отдыхай.

– Я вам не понравилась? Может другую девочку прислать? Я скажу хозяину…

– Нет, деточка. Ты славная. Просто мы все очень устали и не хотим. Ты уже отработала. Ты поговорила со мной. Мне было приятно с тобой поговорить. Просто отдыхай то время, что я оплатил. А если ты боишься, что тебя накажут, я скажу, что ты всю ночь нас ублажала и делала это великолепно.

– Правда?

– Конечно. Спи.

– Спасибо вам.

– Отдыхай. Тебя никто тут не тронет. Никто не обидит.

– Спасибо…

Николай напрягся. Уже улеглась на соседней с ним койке девушка. Крест затушил керосинку и, поставив горящую свечу на тумбу, тоже лег в свою постель у входа в помещение. Все вроде было спокойно. Однако Васнецов чувствовал какой-то озноб. И он понимал, что это вызвано присутствием этой красотки. Он дождался, когда послышится сопение спящего Людоеда и медленно сполз с кровати. Затем подкрался к девице и осторожно тронул ее ладонь. Девушка вздрогнула.

– Тише, – прошептал Николай. – Я не причиню тебе зла.

– Ваш человек сказал, что меня никто не тронет, и я могу отдыхать, – испуганно зашептала она.

– Да. Я знаю. Я хочу освободить тебя. Поедешь с нами?

– Куда?

– Просто с нами. Тебе не придется жить такой жизнью и быть проституткой. Ты будешь свободна.

– Мне не придется жить такой жизнью? Но тут я в полной безопасности. И это моя свобода. У нас всегда есть еда и тепло. У нас много мужчин, которые защитят нас и от зверей и от врагов. Зачем ты мне говоришь это? Вы хотите меня похитить?

Васнецов опешил…

– Но… Но ведь… Но ведь ты… Тебя заставляют ложится под всяких мужиков! Это же ненормально!

– Почему? Это мои обязательства перед нашей общиной. Почему это ненормально? У нас все женщины это делают. И ведь это иногда приятно… Пожалуйста оставьте меня в покое… Я тут всех знаю. А вас никого. Вы пугаете меня…

– Но мы хорошие…

– А наши люди разве плохие?… Я не хочу ничего менять в своей жизни. Пожалуйста, уйдите…

– Прости за беспокойство, – пробормотал подавленно он и вернулся на свою койку.

Он лег и схватился за голову. «Она мертвая», – думал он, – «Она мертвее, чем Рана. Мертвее чем те люди, что погибли в джипе и остались лишь на том крохотном диске. Она просто ходячий труп».

Николай был в шоке, и так и уснул в этом состоянии.

* * *

– Она отказалась?

Васнецов вздрогнул и открыл глаза. Над ним склонился Людоед.

– Что?

– Она отказалась ехать с тобой? – Крест ухмылялся.

– Откуда ты знаешь?

– Я слышал. Я еще знаю, что ты подслушивал наш разговор. Ты бы не предложил ей бежать, если бы знал, что я поимел ее, верно? Ведь если бы она поехала с нами, то ты сгорал бы от ревности, понимая, что она принадлежит мне. Я правильно говорю? Именно зная, что я не прикасался к ней, ты предложил ей бежать, надеясь, что в итоге она достанется тебе. Точно?