На тропе Луны - Алла Вологжанина

Карина смотрела во все глаза – она второй раз за свою более-менее сознательную жизнь видела отца, к тому же на этот раз – не в образе заключенного в темнице. И приходилось признать, что выглядит он потрясающе и… неприступно (не путать с «не преступно»!).

Его костюм, как и все местные мужские наряды, выглядел так, словно модный и очень умный дизайнер сочинял военную форму для фильма то ли о недалеком прошлом, то ли о далеком будущем. Оливковый цвет придавал еще большее сходство с военным мундиром, вдобавок он фантастически шел веснушчатому, рыжему Евгению. Кудрявая шевелюра отца была расчесана завиток к завитку и забрана в аккуратный хвост на затылке. Бородка – ну, наличие ее на любителя, но все равно выглядела она как шедевр.

А еще от него веяло таким спокойствием и силой, словно не беглый преступник, а минимум первый министр галактики пришел на бал. В честь себя, любимого.

Кларисса – при всей ее ослепительной красоте, даже в пене лиловых кружев, держащихся на честном слове, – совершенно терялась на фоне Евгения.

Она взглянула на Эррен с такой злостью – словно ножи метнула. Потом перевела глаза на Карину и усмехнулась.

И у Карины коленки подогнулись. Диймар снова перехватил ее за локти за спиной – в точности, как полчаса назад перед танцем.

– Приветствую всех собравшихся, – обратился ко всем и ни к кому конкретно Евгений. – До чего приятно видеть практически весь Высокий совет, пусть и в такой… условно-официальной обстановке. Великий знаккер Шепот, мое почтение…

Надо же, Карина и не заметила, что этот жутковато-прекрасный дед Диймара, глава Совета, тоже был на балу. Руки мальчика ощутимо похолодели.

– Уважаемые советники, знаккеры Радигер и Стогов, Марина Ферт… Эстебар Око… И, наконец, моя дорогая сестра, единственный символьер Высокого совета, Эррен Радова! Вас шестеро, включая главу Совета! Я считаю, этого достаточно для принятия судьбоносного решения.

Названные Евгением знаккеры заметно напряглись. Только старый Шепот хорошо держал себя в руках.

– Евгений, сейчас не время… – начала было Эррен, но брат не дал ей договорить.

– Не время для чего, сестрица? Спасать мир? А я думаю, как раз подходящий момент. Вот и цветы пилигримовых яблонь исчезают в ночи. – Он усмехнулся, легким взмахом сотворил в воздухе знак, словно снежинку нарисовал, и в его руку опустился свиток.

– Это копия моего недавнего письма к сестре, я зачитаю вам лишь часть…

Карина почти обрадовалась, что Диймар до синяков стискивает ее руки, а то она могла и в обморок грохнуться. До нее сразу дошло, что именно собрался зачитывать отец.

Звучным, прекрасно поставленным голосом Радов процитировал абзац, где говорилось о временной передаче Эррен Радовой прав на жизнь и судьбу Карины.

– Сегодня я намерен потребовать и получить мою дочь обратно, – закончил он свой короткий, но очень убедительный монолог.

Надо же, «мою дочь», «обратно». Как будто ее силком вырвали из рук любящего папочки… Карина шмыгнула носом.

– Никто не сомневается в твоем праве, – удивленно заговорила беловолосая дама, которую отец назвал Мариной Ферт, – но зачем тебе, знаккер Радов, понадобилось устраивать такое представление?

Евгений кивнул.

– Это именно представление, дорогая знаккер Ферт. И нам стоит его продолжить. Дело в том, что означенная барышня, которая сейчас находится под присмотром и охраной юного охотника Диймара Шепота, является последним детенышем волка как Однолунной Земли, так и Трилунья.

Это произвело эффект… даже не разорвавшейся бомбы… чего-то среднего между «к нам едет ревизор», «мы проиграли Вторую мировую» и «морская фигура замри». Выдох был единодушным. Знаккер Ферт в ужасе поднесла ладонь ко рту, Рыков сжал кулаки, старик Шепот нехорошо сощурился.

Карина снова нашла глазами Эррен.

Ну же, Эрр, сделай что-нибудь, ты же, блин, такая вся грозная и могущественная!

Тетка почувствовала этот немой крик, поглядела на девочку, но качнула головой. Лицо у нее было такое, словно вот-вот разревется, как маленькая, но что толку? «Прости», – сказала она одними губами. И зашептала что-то своему долговязому спутнику. Тот кивнул и прислонился к одной из колонн, поддерживавших крышу балкона. Ушел в ее глубину, не замеченный ни Евгением, ни Клариссой, ни тем более остальными гостями, занятыми перевариванием новости.

– А не пустые ли это слова, Радов? – Коренастый лысый знаккер Рыков не разделял всеобщего шока-оцепенения, потому что три недели назад в Дхорже именно он заверял письмо Евгения к Эррен, касающееся Карины.

– Вы предсказуемы, как любой законник, – подчеркнуто пренебрежительно бросил отец сквозь зубы. – Предвидя ваш вопрос, я принес это…

И он неуловимым движением подбросил в воздух крошечный, похожий на бусину шарик. Зрак.

Тот завертелся, вокруг него моментально образовалась прозрачная сфера. А в ней любой из присутствовавших мог легко рассмотреть густой хвойный лес и светловолосого мальчишку, сидящего на сосновой ветке. И гигантского волка-подростка внизу.

– Слезу, если в человека превратишься, – негромко, но внятно прозвучал голос мальчика.

И волк нырнул головой вперед, перекувырнулся через себя, чтобы в следующую секунду оказаться Кариной.

– Так-то лучше… – Голос мальчишки растаял, изображение побледнело.