Реквием по солнцу - Элизабет Хэйдон

И молил всех святых, чтобы этого оказалось достаточно.

Как только фальшивые чертежи окажутся в руках Эстен, начнется бесконечная игра в кошки-мышки, Омет постарается не попадаться ей на глаза, но так, чтобы его отсутствие не показалось никому подозрительным. От одной только мысли об этом внутри у Омета все холодело.

Эстен, сама того не зная, дала ему время до утра, чтобы он успел создать новую версию чертежей. А поскольку он уже закончил, у него появилась возможность остановиться около плавилен и просушить чернила. Омет быстро отодвинул стул, в последний раз промокнул чернила и, выскользнув из своей комнаты, промчался по коридору в сторону туннелей, которые вели к огромным печам.

Опасаясь того, что Эстен и кто-нибудь еще может оказаться около печей, где делали цветное стекло, он по каменным туннелям и переходам спустился в обжигающий жар, царивший у подножия горы, туда, где варили сталь и плавили металлы.

Жара здесь стояла ужасающая. Два кузнечных горна работали день и ночь, обеспечивая бесперебойное производство стандартного оружия, которое потом продавали в соответствии с торговыми соглашениями Роланду и Сорболду, и был еще один особый горн, где делали оружие по специальным чертежам, сделанным Акмедом: сварды, тяжелые, но прекрасно сбалансированные метательные ножи с тремя лезвиями; короткие, компактные арбалеты, приспособленные для использования в туннелях Илорка; раздвоенные наконечники для стрел и тяжелые дротики для духовых ружей, проникавшие в тело жертвы глубже, чем обычные; кинжалы из черно-синего сплава стали и райзина, которые на самом деле были острыми, точно бритва, крюками, заменившими традиционное оружие болгов для ближнего боя. И естественно, диски для квеллана короля.

Только этот горн разогревался до такой степени, что в нем плавился черно-синий райзин.

А поскольку Эстен обещали, что для нее будут выплавлены орудия по ее собственным чертежам, она, несомненно, получит доступ в тщательно охраняемую кузницу, в которой горело пламя, рожденное в самом сердце Земли.

На Омета снова накатил холодный страх. Он посмотрел на ряд выложенных плиткой галерей с наковальнями и печами, где в каждой смене работало около трехсот болгов — они поддерживали огонь, ковали руду и плавили сталь, следили за системой вентиляции, которая летом выводила за пределы Котелка горячий воздух и сажу, а зимой, наоборот, направляла тепло печей на обогрев внутренних туннелей Илорка. Убедившись в том, что на него никто не обращает внимания, Омет развернул свои чертежи и подставил их обжигающему ветру, который за несколько секунд просушил чернила, а затем быстро, прежде чем листы успели загореться, спрятал их в кожаный футляр.

Омет занял оборону, хотя его враг вряд ли об этом пока догадывался.

Он совершенно точно знал, что привело Эстен в Илорк. Она явилась, чтобы отомстить. Пытаться просчитать, какую именно подлость задумала Эстен, было совершенно бессмысленно, но не вызывало сомнений: она, как всегда, придумала безупречный, блестящий план, благодаря которому сумела проникнуть в неприступную крепость, выстроенную Акмедом. Волк забрался в курятник, а фермер, не догадываясь о том, кто к нему пожаловал, сам его пригласил войти, да еще и открыл дверь.

Добром это не кончится.

Она просто выжидает, чтобы нанести свой удар.

«Ну что же, чему быть, того не миновать», — подумал Омет, шагая по темным коридорам в сторону Гургуса, который в один прекрасный день превратится в Светолов.

Но этот день не наступит, пока Эстен находится в Илорке.

Омет надеялся прожить достаточно долго, чтобы рассказать королю о том, что он сделал.

Эстен сидела на ветру на вершине утеса и ждала, когда прибудет почтовый караван. Перед ней расстилалась Кревенсфилдская равнина, лучи закатного солнца проливались на облака и волнующееся море травы, накинув на него одеяло, золотое посередине и алое по краям. Воздух, пронизанный летней жарой, обещал беду.

Эстен на мгновение отбросила все мысли, позволив себе просто наслаждаться мягким летним вечером: запахом ветра, несущего дождь, зеленой травой, наполненной жизнью и тянущей свои тонкие пальцы к собравшемуся на покой солнцу, несмолкаемым гомоном насекомых, далекими огнями, зажженными на фермах и аванпостах, чтобы прогнать ночь.

Но это был мимолетный каприз. Затем Эстен снова перевела взгляд на дорогу, высматривая признаки приближения каравана из Ярима. Она подтянула колени к груди и задумалась, позволив своим мыслям бродить по таинственным аллеям, где, дожидаясь своего часа, пряталась смерть.

Шесть дней назад король болгов привез ее сюда, и уехал он шесть дней назад.

Прошел почти час, прежде чем она увидела караван, вынырнувший из-за скалистого холма, на котором она сидела. Сначала показалась первая треть из пятидесяти охранников, за ними следовало четыре фургона и экипаж в окружении остальных солдат.

За караваном ехали путешественники, которые предпочли воспользоваться защитой солдат, справедливо полагая, что большой отряд сможет защитить их от любых неприятностей в дороге: парочка фермеров, едущих с рынка или на рынок, пилигримы, отправляющиеся в паломничество по святым местам.

И еще один человек, которого Эстен знала очень хорошо.

Увидев, что караван подъехал к посту Гриввен, хозяйка Гильдии Ворона незаметно спустилась с утеса. Она была одета в простые черные штаны и летний плащ, коротко остриженные волосы были спрятаны под темно-синим платком, и поэтому она легко укрылась в сгущающихся сумерках. Эстен терпеливо дождалась в тени, когда конвой отправится отдыхать, солдаты уйдут в гостевые бараки, а путники разобьют лагерь неподалеку от аванпоста. Затем молча вышла на свет, чтобы Дрант смог ее увидеть.

— Вы прекрасно выглядите, хозяйка гильдии, — прошептал он. — Все идет по плану?

— Да, — уверенно ответила Эстен. — Проникнуть к панджери оказалось даже легче, чем я ожидала. Они приняли меня без единого вопроса. Я и представить себе не могла, что мне когда-нибудь пригодятся уроки отца. Ирман сказал правду: король болгов действительно просто помешан на своем проекте. Это хорошо, иначе он представлял бы собой очень опасного врага. Но, если не считать смерти императрицы и ее наследника в Сорболде и дела, которое неожиданно заставило его уехать, этот витраж интересует его больше всего на свете — он просто не обращает внимания ни на что другое. Мы сумеем застать его врасплох.

— Отлично. — Дрант передал ей завернутый в кусок ткани ларец. — Здесь пикриновая кислота, которую вы заказали. Прошу вас, будьте осторожны. Не забудьте, что в жидком состоянии она просто воспламеняется, когда же высыхает…

— Я все знаю. Спасибо, Дрант. Ты проверил то, что я просила?

— Да. Чтобы кислота какое-то время оставалась жидкой, ее нужно вводить в еще мягкое после отжига стекло. Она будет безвредной до тех пор, пока не высохнет под воздействием высоких температур. В зеленых бочонках, которые доставит караван на рассвете, прибудет еще запас кислоты.