Маг и кошка - Кристофер Сташеф

— То были великие мастера. Нельзя ли мне почитать еще немного их стихов, ваше высочество?

— Я с радостью закажу для тебя списки, — пообещал ему Ташиш.

— Я буду вам несказанно благодарен, — с поклоном проговорил Антоний.

— Ты уже меня поблагодарил, — ответил Ташиш.

И беседа вновь увяла. Наконец Балкис озарило.

— Хотелось бы узнать, кто же испортил воду в пятом оазисе, Антоний.

— Правда? — изумленно откликнулся юноша. — Но сейчас явно не лучшее время для разговора об этом!

— Если кто-то испортил воду в оазисе, для нас это крайне важно, — возразил принц Ташиш и нахмурил брови. — Мы стараемся оберегать паломников, странствующих в Мараканду, от любых бед.

— Это верно, — кивнул пресвитер Иоанн. — Где этот оазис, юноша?

— Он посреди Песчаного Моря, — отвечал Антоний. — Наш друг Паньят вел нас от оазиса к оазису. Годом раньше он странствовал там с караваном. Но когда мы добрались до пятого оазиса, мы не решились испить воды из тамошнего озера.

— Почему? — заинтересовался Мэт. — Что было не так с водой?

— Озеро кишело змеями.

Мэт насторожился, и все остальные пристально воззрились на Антония.

— Змеями? — переспросил Мэт. — И какого они были цвета?

— Они… Они были черные, — запинаясь, ответил Антоний.

— А какая разница? — недоуменно проговорила Балкис.

— Та сверженная богиня, по приказу которой тебя похитили, именует себя «Кала Нага», — объяснил Мэт. — А это переводится как «черная змея».

Балкис ахнула, и они с Антонием испуганно переглянулись.

— Нужно будет порасспрашивать тех странников, что пересекали пустыню после вас, и узнать, есть ли в озере змеи по сей день, — мрачно сдвинув брови, сказал пресвитер Иоанн. — Если это так, нужно будет отправить туда людей и велеть им очистить водоем. Но как же вы выдержали без воды?

— Мы набрели на оазис, который не был знаком Паньяту, — отвечал Антоний. — А тамошнее озеро оказалось удивительным: сколько бы мы ни пили воды из него, у нее всякий раз оказывался иной вкус. — Он одарил Балкис теплым взглядом, вспомнив о том, что им довелось пережить вместе. Та ответила ему улыбкой, и ее сердце забилось веселее, но тут Антоний осознал, на кого смотрит, и смущенно, чуть ли не испуганно отвел взгляд. Сердце У Балкис екнуло от отчаяния, она с трудом удержалась, чтобы не расплакаться.

— Я слыхал о таком озере, — взволнованно проговорил пресвитер Иоанн. — Вот только, если верить слухам, вкус воды в нем меняется каждый час, а не с каждым глотком. Вы купались в нем?

— Купались ли мы? — Антоний глянул на Балкис и тут же отвернулся. — О… да, — поспешно ответил он. — Пока один из нас купался, другой отворачивался и озирал пустыню.

— Конечно, конечно, — сверкая очами, кивнул пресвитер Иоанн. — Знайте же, молодые люди, что вы искупались в Источнике Молодости.

Антоний несколько секунд не отводил глаз от пресвитера, а потом они быстро, ошеломленно переглянулись с Балкис. Принц Ташиш разволновался.

— Ваше величество, мы должны без промедления отправиться туда! Вам следует погрузиться в воды этого озера, чтобы вы смогли править нами во веки веков!

— Это ничего не даст нам, сын мой, — с печальной улыбкой ответил ему Иоанн. — Мы не найдем этого озера, хоть бы и искали всю жизнь. Этот источник является немногим и крайне редко открывается дважды в одном и том же месте. — Он устремил взгляд на племянницу и ее спутника. — Вы оглядывались на озеро после того, как отошли от него?

— Мы не смогли бы этого сделать при всем желании, — растерянно отвечал Антоний. — Когда мы проснулись, озеро исчезло.

Пресвитер Иоанн печально, понимающе кивнул.

— И теперь оно еще сто лет, а то и больше не появится в этом же месте, если появится вообще.

— Но… Почему оно предстало перед нами? — робко поинтересовался Антоний.

— Может быть, кто-то не желает, чтобы Кала Нага одержала победу, — предположил Мэт, — и потому хочет, чтобы Балкис осталась жива.

— А я так думаю, что и юному Антонию также предстоят великие подвиги, лорд-маг, — заметил император. — Вероятно, ему даже суждено помочь в защите моего царства.

И он так выразительно взглянул на Мэта, что у того не осталось сомнений в том, от кого именно Антонию предстоит защищать владения пресвитера.

— Но почему, ваше величество, вы думаете, что то был волшебный источник?

— Всякий, кто изопьет из этого источника воду трижды, натощак, затем должен чувствовать себя так, будто съел большую порцию чудесно приготовленного мяса со специями, — объяснил пресвитер Иоанн. — Испытывали ли вы жажду и голод после того, как искупались в озере?

Балкис вспомнила о первой ночи после посещения пятого оазиса, о том, как долго они не чувствовали ни жажды, ни усталости. Она чуть было не сказала дяде об этом, но вовремя одернула себя: ведь ее цель состояла в том, чтобы дать слово Антонию, а не в том, чтобы отвечать вместо него.

— Несколько дней подряд нам не хотелось ни пить, ни есть, — признал Антоний.

— Вода из озера дивно укрепила вас, — довольно кивнул пресвитер Иоанн. — Пройдет время — и вы убедитесь, что вам более не страшны никакие хвори, и любые раны, полученные вами в бою, будут заживать быстро и безболезненно.

— Но… Но мы же не стали моложе! — озадаченно возразила Балкис.

— Это потому, что вы и так совсем юны, — объяснил император. — Те, кто изопьет из этого источника, затем старятся, как все люди — покуда не доживут до тридцати лет. А потом не меняются до конца дней своих. Скажу больше того: если в этом источнике выкупается самый старый человек — будь ему сто или хоть тысяча лет, он выйдет из воды тридцатидвухлетним.

Балкис взглянула на Антония и обнаружила, что он смотрит на нее — наконец-то! Глядя ему в глаза, девушка спросила:

— Значит, мы будем стариться еще какое-то время, но не станем старше тридцати лет?

— Нет — но очень надеюсь, что это не помешает вам набираться мудрости и жизненного опыта, — ответил пресвитер Иоанн и устремил задумчивый взор на Мэта. Мэт ответил ему весьма и весьма многозначительным взглядом.

Протопоп вступил в разговор:

— А я слыхал, будто бы этот источник является только людям достойным…

— Ну, уж это точно не я! — выкрикнул Антоний. — Я-то всего-навсего крестьянин, простолюдин!

— Думаю, это не совсем так, — сурово укорил его протопоп. — Отрицать то, что дано тебе самой судьбой, великий грех. Такой человек может погубить и себя самого, и тех, кого он мог бы спасти. Ибо — слушай меня! — Он поднял руку, предупреждая возражения Антония. — Ибо когда я сказал о достоинстве, я имел в виду, что источник является тем, кто посвящает свою жизнь ближним и чье предназначение так важно для всего человечества, что они должны прожить как можно дольше и всю жизнь пребывать в добром здравии, дабы всех себя отдать служению ближним. И этот чудесный источник позволил вам погрузиться в свои воды не только ради вас самих, молодые люди, а ради блага всех нас!