Маруся. Попасть - не напасть - Галина Гончарова

Первые могут напеть или сыграть любую мелодию, вторые как повезет, третьи... могут, но лучше не надо.

С магией тот же расклад.

Есть те, кто одарен способностями к магии, то есть у человека есть маноядро. Он видит магию, но применять ее... разве что чужую, вот, как эти артефакты.

Есть те, кто вообще ничего не видит и не чует. Ни маноядра, ни маноканалов. Обычный человек.

Есть те, у кого появилось и маноядро, и маноканалы. И видеть, и использовать, и творить. Вот, в моем случае есть и то, и другое.

Это повышает мою ценность, как невесты, но мне с того не легче.

Породистая корова, м-мууу...

Использовать?

Это не так просто. Вот, Мария попробовала, и чуть не лишилась жизни. Не выгорела, но и не обрадовалась.

А может, и выгорела. Или еще что похуже. В ее теле появилась я. И живу, и думаю, вот...

Грустно.

***

На следующий день у меня родственный визит. Ко мне является мачеха.

Я не сразу догадалась, что это за счастье мне привалило, но... по порядку.

Лежу я, отдыхаю после процедур, кстати, тот камень и правда заменили. Не на опал, на лунный камень. Опалит.

Тут дверь открывается, входит блондинка лет тридцати, и выражение у нее такое... словно ей под нос дохлую крысу привязали.

- Отвратительно выглядишь, Мария.

Я подняла брови. Вот что на такое ответишь?

Но не спускать же?

- А ты, как всегда, преувеличенно любезна.

Что это за чувырла?

Дама скривилась.

- Если бы Ванечка не попросил меня заняться тобой, ноги моей бы здесь не было. Но твой отец желает, чтобы ты была на балу в честь ее высочества Александры - и прилично одета. Учитывая, что у тебя к этому никаких способностей и не было, придется мне заниматься твоим гардеробом.

- Засос прикройте, дама, - ехидно посоветовала я. - Косыночкой.

Блондинка пошла некрасивыми красными пятнами.

- Не дерзи мне, дрянь!

Я прищурилась.

- Папенька вас попросил - с вас и спросит. А я больная, с меня взятки гладки... мне тут нахамили, наорали, я сейчас вообще в обморок упаду...

Блондинка зашипела, как жир на сковородке.

- Дрянь!

- Ах, мне плохо...

Дама заскрипела зубами, но сдержалась.

- Я пришлю сюда модисток, пусть снимут мерки. Смотрю, ты хоть и осталась коровой, но чуть-чуть похудела...

- Худая корова - еще не газель.

- Вот-вот, и я о том же. И только попробуй еще раз подвести нас с отцом, дрянь такая! Я и так извинялась перед господином Демидовым...

- А, так это от него засос? - невинно уточнила я.

Маменька, а это была явно она, побурела до состояния свеклы и завизжала.

Из визга я узнала, что всегда была дрянью, что совести у меня нет, что она, бедная, со мной чуть не десять лет мается, что мечтает меня с рук сбыть...

Тут-то я и поняла, что это - маман. Но концерт прослушала до конца.

Скучно.

Неоригинально.

Нарвалась я по полной?

Ну и плевать, можно подумать, меня тут раньше любили, аж видеть не могли. Если маман стерва, то и черт с ней. Я все равно с ней жить не собираюсь, и детей крестить не буду. Так что дослушала и уточнила:

- А кто фасон платьица выбирать будет?

Маман посмотрела с удивлением.

- Что хорошего ты можешь выбрать?

- Для разнообразия, то, что мне будет к лицу и фигуре, - я окинула красноречивым взглядом свой бюст. Маман была им одарена куда как меньше, раза в два, так что...

- К твоей фигуре ничего приличного сшить не получится.

- Так отцу и скажем, - мирно согласилась я. - Папенька, фасон одобрен маменькой, а что я вас перед всем двором опозорю... ничего, переживем как-нибудь. Главное - это взаимопонимание в семье!

Тетка взвыла уж вовсе злобно и вылетела за дверь.

Я откинулась на подушки.

Ну... что тут можно сказать? Не прокололась?

Вроде как нет.

На морде у мадам написано желание надавать мне пощечин, но делать это в больнице?

Позора не оберешься. А до дома еще добраться надо. А платье действительно надо приличное. В любом случае.

Если я остаюсь в свете, лучше создавать о себе хорошее впечатление.

Если я не остаюсь... а все равно! Чего чучелом-то ходить?

Так что я вытянулась поудобнее и уснула.

***

Проснулась примерно в час ночи.

Голова ясная, мозги работают, в таком случае в кровати лежать - одно мучение. Все равно не уснешь, только навертишься. Лучший выход - встать, можно что-то пожевать, почитать, можно просто погулять...

Ну, с первым и вторым у меня проблемы, а третье можно и попробовать.

Ночью в отделении было тихо. Я выскользнула из палаты и пошла по коридору.

Вот и сестринский пост. Папки с делами... а сама сестричка дежурная где?

Из кабинета врача доносились характерные скрипы дивана. Что ж, другой мир, не другой, а все как у людей. И здесь по ночам врачи с сестричками... романы читают.

И кто бы на моем месте удержался?

Моя история болезни нашлась на столе, почти в самом верху. Не долго думая, я спрятала ее под одежду.

Вернуться в палату?

Можно и так. А можно...

Опять-таки, ни в одном мире это не редкость. Кладовки уборщиц, которые завалены всяким хламом и никогда толком не закрываются. И тут ни миры, ни личности ничего не поменяют.

Закон природы, вроде закона тяготения.

Я эту кладовочку приметила, как ехала на прогулку, вот сейчас и проскользнула внутрь.

Посмотрим...

Итак, княжна Горская, Мария Ивановна, полных лет мне шестнадцать...

Отец, мать... ага, значит, Ольга Владимировна. Козловцева. Это мачеха.

Ну, насчет козлов... таки да. Явно они в родословной у мадам отметились. А я-то с чего звереть начала?

Сейчас, под светом 'солнца мертвых' думалось куда как лучше.

Получалось так. Мария мачеху ненавидела. Даже само прочтение имени отзывалось неприязнью. Память княжна забрала с собой, а вот приятные ощущения мне оставила.

Видимо, они и наложились.

Я и в своей-то жизни никому не давала хаметь, а тут еще Машкины тараканы отросли и рванули вверх по ступенькам. Вот и гавкнула на мачеху.