Маруся. Попасть - не напасть - Галина Гончарова

- Устал, дорогой?

Теплые руки обвили шею, повеяло ароматом резеды.

- Да, друг мой, Оленька. Устал...

Его позднее счастье.

Его Олюшка.

Первый раз Иван Горский женился рано. В восемнадцать лет. Родители настояли, да он и не возражал. Надо было заключить союз с юртом Алябьевых, брак для этого весьма подходил.

Первая жена, Ксения, подарила ему сына, но при родах умерла.

Иногда и магия не может спасти человека. Увы...

Второй раз Иван женился только через семь лет. По большой любви.

Ах, как хороша была Лидия! Как очаровательна, как ослепительна... она ударила в сердце, словно кинжал, и Иван не смог защититься. Да и не хотел.

Тринадцать лет.

Тринадцать сладких лет, наполненных то неистовой страстью, то бешеной ревностью. Мария родилась только на восьмой год союза, да и не до нее было родителям.

Лидия блистала, кружила головы, очаровывала и покоряла. Иван трудился на благо семьи.

Кто сказал, что князья не работают?

Да еще как! Иначе быстро остаются нищими и живут на государевы подачки. Это не для Горских.

Умерла Лидия так же, как и жила.

Легко, внезапно, ярко.

Яхта, на которой они катались, взорвалась.

Иван чудом не оказался там, Мария сильно заболела и заразила отца. Казалось бы, маги болеть не должны.

Но дети, у которых маноядро только формируется, иногда такое выдают...

Вот, пока они лежали, и остались. Он - вдовцом, ребенок - сиротой.

А еще через год в его жизнь вошла Олюшка.

Подарила еще одного сына и двоих дочерей, согрела теплом и заботой, словно после вулкана он оказался у теплого камина, стала матерью для маленькой Машеньки, железной рукой вела дом, не давала ни малейшего повода для ревности...

- Садись. Я сейчас принесу твой любимый чай...

Иван и не заметил, как его довели до любимого кресла, забрали пальто и трость, сменили ботинки на домашние тапочки...

Уютно, спокойно.

И чашка с любимым чаем в руках, и Олюшка рядом.

- Как там Машенька, родной мой? Я волновалась...

- Все с ней будет в порядке. Доктор заверил...

- Так можно обрадовать Сергея Владимировича?

- Да, друг мой, напиши ему, будь любезна.

Олюшка кивнула.

Вот еще, проблема.

Где аристократы, там и союзы. А Машка, дрянь, выкинула такое! Видите ли, не любит она Демидова!

Да плевать мне три раза на твою любовь!

У него заводы! Рудники!

Подумаешь, старше! Переживет! Может, и в буквальном смысле слова! Трех жен Демидов пережил, Машка может его пережить, ничего страшного. Она же маг, срок жизни будет больше. А если сына подарит...

Не везет Сергею Васильевичу в этом плане, не везет.

То плод скидывают его жены, то мертвых рожают... вот он на Машку глаз и положил. Маг Земли, как-никак, дети должны быть и здоровые, и сильные.

А эта дура кобениться вздумала. И где только "Искорку" достала?

И "Паутинку" тоже...

Драгоценностей он в ее шкатулке не досчитался, продала, наверняка. А вот что делать-то хотела?

Сбежать?

Наверное...

Дура.

Гнев стал опять разгораться. Ольга заметила это и поспешно скользнула к ногам супруга, обняла, посмотрела снизу вверх, погладила колени, переключая мысли в другое русло. Нет уж.

Пусть на дурищу Машку орет, ей скандалы ни к чему.

Это ж надо, такие перспективы едва не сорвала, лошадь жирная! Ей бы не копытами бить, а кланяться, что хорошего мужа нашли. И для семьи какие горизонты открываются, Оля потом своих дочерей сможет и за бояр, и за князей пристроить. Или вообще, за кого-то из юртов.

Ладно.

Сегодня она напишет Сергею Владимировичу. И даже пригласит его на чашечку кофе.

Не стоит пренебрегать таким мужчиной, нет, не стоит.

А муж?

А что - муж?

Чего он не знает, то ему и не повредит.

Потрескивал огонь в камине, рука мужчины гуляла по светлым волосам женщины, прильнувшей щекой к его коленям, и каждый думал о своем.

Кто-то любил, кто-то изображал любовь, оба строили планы, и учитывали княжну Марию только как разменную монетку.

Ее желания в расчет не принимались. Наконец Иван протянул руку жене, помогая встать, и кивнул в сторону спальни. Та понятливо подхватила юбки так, чтобы обтянуть отдельные завлекательные части фигуры, и поспешила вперед.

Жизнь продолжалась.