Злое счастье - Людмила Астахова

Мысли о покойном господине не на шутку расстроили старого воина, напомнив, что никто не вечен.

– Вот тут все и произошло, – сказал Мэй, указывая на песчаный противоположный берег Бэннол.

– Паршивое место.

– Не то слово, – согласился Рыжий. – Сам делаю крюк. Аж до самого Карста.

– Правильно, – одобрил Хеф. – Так-то оно спокойнее будет.

Они какое-то время обменивались нехитрыми мыслями относительно тактики форсирования водных преград, старательно избегая смотреть друг другу в глаза. Пока разговор сам собой не помер.

– Прогуляемся? – предложил Мэй.

– Самое время.

Оставили молодого далаттца в компании с еще более юным Хельхом, наказав стеречь лошадей, а сами спешились и неторопливо прогулялись в близлежащую рощу.

Пахло молоденькими клейкими листочками, припекало солнышко, хоть бы веточка хрустнула под ногами Рыжего. Не у каждого следопыта так ладно выйдет.

– Не хочешь спросить, отчего я Хелит домой не увожу? – спросил Хеф.

– Хочу, – согласился Мэй. – Отчего ты не увозишь леди Хелит в Далатт, мадд Хефейд?

– Оттого, благородный князь, что опасаюсь, как бы не приключилось с ней новое несчастье. Дэй’ном не оставят своих попыток убить наследницу Оллес.

– Почему?

– Говорят, что их Читающая-по-Нитям в Мажью Ночь предрекла, будто дочь Кер станет угрозой дэй’ном и сильно им навредит.

– Каким образом? – удивился Рыжий.

– Вроде бы она приведет на белый трон Лот-Алхави нового Верховного Короля униэн.

Мэй соображал быстро. Значит, так: дочь Кер – несомненно, Хелит, иначе и быть не может, только у ее рода на гербе священный пятилистник. Читающие-по-Нитям абы что во всеуслышание не говорят. Они в основном молчат, а если уж отверзают уста, то не для праздной болтовни. Тем паче в Ночь Чаш…

– И чем так грозен окажется для дэй’ном новый Верховный?

– Откуда мне знать, Мэй? Да и не ведал о таких мелочах нэсс-убийца.

– Стало быть, ты думаешь, что дэй’ном специально послали наемников к Тощей Гати убить Хелит?

– Полагаешь иное?

Нет, полагать тут было нечего. Прозрение Читающей-по-Нитям – вещь слишком серьезная, чтобы закрывать на нее глаза. Хотелось бы знать, что на это скажет Читающая униэн? Альмар, кстати, тоже не слишком возрадуется появлению неведомого преемника.

– Темны слова дэй’ном, – вздохнул Рыжий. – «Приведет на трон»? Странно. Не родит, получается, а приведет.

– Теперь понимаешь, что Хелит лучше оставаться в Эр’Иррине.

– Лучше-то оно лучше…

В отсвете молодой листвы глаза Мэя казались скорее не серыми, а ярко-зелеными. И такая смертельная тоска плескалась в них, что у видавшего виды старого воеводы сжалось сердце.

– А когда придет из Лот-Алхави приказ доставить ее пред ясны очи Альмару, что прикажешь мне делать, мадд Хефейд? Или думаешь, где Отступник, там и до Предателя рукой подать?

– Без ножа режешь, князь. Видит Благая Ито, и в мыслях не держал, – обиделся Хеф.

Он отвернулся, пнул в сердцах ствол невинной бетаньи, разве что не сплюнул от досады.

– Не сердись, мадд. Это Лойс моим языком ворочает, – горько усмехнулся Мэй. – Злой я стал.

Рыжий прислонился спиной к дереву, поднял голову, любуясь высокими синими-пресиними небесами. Точно прикованный навечно к позорному столбу.

– Ты всегда был недобрым, в’етт, не прибедняйся.

– Не переживай, Хеф. До Лот-Алхави далеко, как до неба. Выкрутимся.

«Сам-то ты хоть веришь? – подумалось далаттцу, но он промолчал. – Темны слова дэй’ном, в них поровну правды и лжи, поди отличи, где истина».

Заскучавшая Ро прибежала по следам и ткнулась влажным носом в ладонь:

«Побежали, Хозяин? Побежали?» – молили ее мерцающие глаза.

Мэй потрепал умную псину за ухо, поражаясь, как стремительно утекает собачья жизнь. Вот только-только играл с пушистым толстым щенком, а уже грива Ро наполовину седая, и сама она давно стала праматерью множества отважных хвостатых охотников, сторожей и воинов.

– Уже зовешь? Ну пошли, королева моя.

«Я Люблю Тебя! Люблю, мой Хозяин! Ты – лучший!»

И отбросив, как ненужную шелуху, все условности, Мэй сбежал с пригорка наперегонки с Ро. Легконогий, стройный, стремительный, каким и положено быть сыну Финигаса.

Очень своевременно, надо заметить. Юных униэн взяла в окружение толпа нэсс, состоящая в основном из женщин, детей и подростков, а потому не опасная для двух вооруженных воинов. Мэй разглядел всего трех взрослых мужчин.

– Что здесь происходит? – сурово спросил он, подходя ближе.

Вместо ответа нэсс тут же бухнулись на колени, уткнувшись лбами в притоптанную траву. И дети тоже. Затем один из мужчин осторожно приподнялся и поглядел на Мэйтианна. Снизу вверх.

– Милости, добрый князь, просим у повелителя защиты и покровительства. Прими под свою руку беглых погорельцев, – взмолился он, сразу признав в подошедшем униэн Рыжего.

Было бы странно, если бы не узнал. По эту сторону Бэннол жил только один меднокосый князь.

– Из какой земли вы бежите?

– Из Шастского Кангата.

Ага! Верно, там принято валиться владетелю в ноги.

– Ангай снова устроили гонения на нэсс, – проворчал подоспевший Хеф.

– А почему вы не подались в Бурмиэ или в Сатт под руку к королям своей крови?

Причину Мэй, безусловно, знал, просто хотел услышать, что скажет нэсс.

– Погляди на нас, добрый князь. Всего добра – одежа да малые детки. Зажиточных бы в Сатте приняли, а в Бурмиэ шибко не любят солнцевиков.

Рыжий хмыкнул:

– А я, значит, достаточно добрый, чтоб одаривать землей бедных солнцепоклонников? Плохо же вы меня знаете, нэсс. Я подати исправно собираю и лес подсекать не даю. Да и неспокойно в Приграничье. Набеги дэй’ном не пугают?

– Не пугают. Пуганые мы, – стоял упрямо на своем мужик.

– А то, что я буду забирать каждого второго сына в дружину? – пригрозил Мэй. – На целых три года.

– Коли станешь кормить, то бери. Видит Отец, трусливых в роду не водилось.

Понравился нэсс Рыжему не столько упрямством и настойчивостью, сколько твердым взглядом свободного человека, мыслящего и независимого. Среди нэсс такие нечасто попадаются.

– Как звать тебя?

– Шиан по прозвищу Медведь, добрый князь, – поклонился нэсс.

– Как попал на мои земли?

– Речку на плоту переплыли, – пояснил Шиан. – Едва не потонули.