Дочь кучера. Мезальянс - Евгения Мэйз

Лира пришла в себя. Несколько минут она просто лежала в кровати, размышляя над тем, что это был самый красочный и необыкновенный сон в ее жизни. Мрачный тип, угрожающий и требующий каких-то признаний, кровать с балдахином, средневековый замок в котором было так много всего… Картины в золоченных рамах с великолепными красавицами в пышных платьях, серьезными господами, скучающими детьми на фоне тяжелой, но такой яркой гардины, начищенные до блеска доспехи рыцарей, острые мечи, сочная расцветка пышных плюмажей и даже открывающиеся забрала.

Она проверяла. Потрогала, пощупала, подвигала все до чего дотянулась рука.

Были еще прикосновения «доктора Стрейнджа» – так она назвала парня, что шарил под моей блузкой, свечение под кожей, проваливающийся пол, зомби, яркие кристаллы с блуждающей лазурной дымкой внутри, провал и вылезшие из них щупальца, лужа с химическими отходами, портал и мальчик, который звал на помощь.

– Ммм, – она подтянула к щеке пропахшую мятой подушку. – Не хочу обратно.

Было еще кое-что. Эти мысли продолжали беспокоить ее, но где-то на задворках сознания. Это было трудно принять. Ее пальцы до сих пор помнили рельеф застывших красок на полотнах, хранили боль от прикосновения к острому гребню шлема, плечо тихо ныло, а мышцы как будто бы мстят за исполнение забытого grand temps leve passe[1]. Она почесала то место куда упала едкая капля, наткнулась на повязку, рассмотрела разноцветные бинты, а потом перевела взгляд на движение под покрывалом. Позади нее раздались торопливые шаги, звон чего-то, упавшего на металлическую поверхность. Но это вообще не тронуло Лиру.

– Пришла в себя? – осведомляется мужчина, обдав ее убойной порцией парфюма. – Постарайся не чесать. Так…

Лира кивнула, уставившись на свои ноги: пальцы шевелились, носок тянулся, ступни приподнялись над кроватью. Она сбросила с себя покрывало и свесила ноги на пол.

– Не надо вставать! Ты в безопасности!.. Во дворце! Марта, я не сделаю тебе ничего плохого!

Посмотрев на доктора, Лира улыбнулась ему, а потом со всей силы сжала в объятиях. Она готова обнять весь мир. Весь! Доктор смолк, дернулся назад, но так и не отступил, не успел, только захрипел, как нежелающий сдуваться мячик.

– Это чудо!.. – прошептала она восторженно. – Доктор!

– Эээ…В самом деле?

Мужик в белом халате быстро совладал с собой, высвободился из ее объятий и усадил обратно на кровать. Лира же вновь ощутила прилив счастья, такой же мощный, как тогда, когда вскочила с кровати, прыгала на ней, крутила фуэте на полу, обжигая пятки и пальцы о ворс ковра.

– Погоди!

Он точно врач и никто другой. Не медбрат и не санитар. Только у врачей, да и то не у всех живет в глазах этот заинтересованный огонек изысканий. Такие, как он готовы пробовать, пробовать и еще раз пробовать, применяя новые методы лечения. Им только дай волю и тогда уже фиг остановишь. Такие забывают, что перед ними не материал, а живой человек.

– Ты разве не умела ходить?

Лира не ответила ему, зацепив вниманием фон за ним. Ладно лепнина, но картины в золоченных багетах? В палате? Однако!

– Его милость Джонатан утверждает, что ты потеряла сознание, когда сегхарт[2] Дельвиг взял и спас тебя.

Не перестает говорить врач, пододвигая к себе столик и подхватывая с него странного вида приспособление. Оно лишь отдаленно напоминает молоточек невролога. В нем несколько вращающихся медных колец и маленькое табло с обратной стороны.

Ее удивляет все и режущее слух слово тоже. Сегхарт. Никогда не слышала такого. Может это имя того странного парня? Она почти угадала, когда назвала его Стрейнджем, пусть и про себя.

– Не бойся. Это устройство покажет твои…

Он запинается, прислоняя штуковину к ее колену. Она касается прохладной поверхностью, но быстро нагревается, а дальше происходит то, о чем Лира так часто мечтала, оказавшись на ежемесячном приеме у врача: нога легко дергается вперед, кольца издают короткое «дзинь», по ним пробегается что-то вроде электрического заряда, и они замолкают. К ее немалому разочарованию, кстати говоря. Лира ждала чего-то большего от такой фантастической штуки.

– Сухожильные рефлексы, – подсказываю она доктору.

Его немного «зажевало» в ответ: он не знает, как объяснить ей это и то и дело выдает «мнээээ».

– Эээ, да, – произносит он, на мгновение отвлекшись от своего занятия. – Что происходит с твоими членами.

Сквозь радость и удивление, нет-нет, да и проскакивают искры раздражения. Вновь этот тон! Лира чувствует, как он подбирает слова, чтобы сказанное стало понятно ее разумению.

– Давай проверим другую.

Лира смотрит на свои ноги, странное устройство с ярко вспыхивающим окошком, потом на доктора, отмечая, его необычный вид. Он в белом, у него есть стетоскоп, такой же странный, как штуковина в его руках. Украшенные рисунком трубки, начищенные до блеска диски, медные кольца, вычурная шляпка крепления и замысловатая чеканка украшают металлические детали.

Здесь вообще все странно. Его одежда, приборы, обстановка вокруг. Ей вновь кажется, что все сон, потому что помещение и все то, что окружает ее такое чудное и трудно сопоставимое друг с другом. Как будто кто-то взял и наполнил палату предметами из разных эпох. Лампы прямиком из библиотеки имени Ленина, картины с позолотой, лепнина, хрустальная люстра, металлический столик и непонятные предметы на нем, кованные спинки кроватей, тумбочки с вычурными ручками, а под ними ненавистные ей судна. Ни одного монитора, розетки, провода, кнопки!

– Все в порядке. Наверное, тебе приснился кошмар, девочка.

Она кивает, продолжая осматривать то, что вокруг.

– Вы здесь один?

– Ты хочешь увидеть кого-то еще? Огорчу тебя, но короля здесь нет.