Дочь кучера. Мезальянс - Евгения Мэйз

– Смотри, как бы не сдуло!

– Заткнись!

Дворец совсем не похож на то место, в котором она пришла в себя после падения. Он производит другое впечатление – легкое, радостное и даже воздушное. В нем очень много света и это все благодаря огромным окнам, светлым тканям, краскам, огромным зеркалам и картинкам на стенах, статуям и даже людям облаченных в светлые одежды. Они время от времени мерцают чем-то вдалеке. Лира предположила, что все это благодаря их украшениям.

– Сюда!

Лиру дергают вправо. Они оказываются в изломанном закутке, состоящем сплошь и рядом из коротких и крайне неудобных поворотов. В них тоже чувствуется дворец: неизвестный архитектор пожелал, чтобы королевские чертоги оставались ими даже в его узких коридорах. Их стены украшает тонкая лепнина и очень знакомый способ нанесения краски – неравномерный, словно на валик намотали бумажный скотч и прошлись светлой краской по более темному слою.

– Куда?!

Она притормаживает, желая убедиться в этом. Это все может быть совпадением, но выглядит так словно сюда забежали ребята из «Школы ремонта».

– Чокнутая! – перед глазами мелькает рука, обтянутая черной перчаткой. – Тут ведь нет ничего!

Посмотрим, что из себя представляют темницы. Хотя, она больше, чем уверена, что тут архитектор не мудрствовал и сделал простые короба с решетками. Она оказывается права лишь отчасти. Здесь тоже очень светло и воняет совсем не так ужасно, как предполагалось Лирой в самом начале.

– Кто тут у нас?

– Девчонка!

– Н-да?

Невероятных размеров мужчина с голым торсом и перевязью ремней через огромный живот вертит ее из стороны в сторону, взяв огромной ручищей прямо за голову. Она терпит и не ропщет, соблюдая данный себе зарок: «Улыбаемся и машем! Улыбаемся и машем!», а в данном случае молчим и не ропщем.

– И в чем же провинилась эта овечка?

– Покушение на жизнь короля.

– Что?! Какого короля?! – возглас вырывается из нее помимо воли. Она так удивилась, что не смогла сдержать себя в этом.

Лира думала, что в ней распознали кого-то другого, заподозрили в обмане, увидели врага, а тут король?! Что?!

– Я знать не знаю!..

Обрывок  фразы тонет за собственным визгом. Кто-то из ее охраны ущипнул Лиру за зад, а она – дитя своего мира, пространства и времени совсем не привыкла к таким жестам и хуже того – не ждала их.

– Ты смотри! Голос подала!

– Какого короля?! – передразнивают они ее, изображая тонкие голоса и так и сяк коверкая заданный вопрос. – Какого короля?!

Мужчины только не покатываются со смеху, но она, если честно не видит поводов для веселья. Если только юмор у них — воооон там, чуть ниже того плинтуса. Пузо тюремщика крупно трясется, источая флюиды породистого козла. От него пахнет едой, немытым телом и много чем еще.

– Такого! Короля Эйнхайма и Северного Начса, островов Западного моря и Южного Боза.

– Боза?

Смешное название и не кажется Лире настоящим.

– Боза! Боза!.. Скажи, что и о нем ты тоже ничего не слышала?!

Ее ведут вдоль камер, просвещая в таких простых для этого мира вещах. Она же занята тем, что моится, чтобы ее не отправили на вот этот стол пыток, не подвесили за ноги в скучающе ржавых кандалах и не отправили в камеру с тошнотворного вида мутной водой. Ее там по щиколотку! Чем она заболеет и что подхватит, если проведет в ней хотя бы сутки?

– Не слышала ничего о цветущих, пахнущих медом и сладостью кущах?! О вечно теплом море и сочных плодах, что свисают в руки каждого, кто прибудет туда?!

Лиру вталкивают вовнутрь камеры. Пузатый, которому бы больше пошло прозвище Боза, потому что у него Пузо, оглядывает ее, улыбаясь щербатым ртом. К нему присоединяются ее конвоиры, опираясь на решетки и укладывая на прутья свои подбородки. У них смеющиеся и мокрые от слез лица, но как по мнению Лиры их веселье изрядно преувеличенно.

– Повеселила! Это самое глупое вранье, что я слышал за все эти годы!

Вот уж да! Вновь ее язык подвел ее. Но черт!..

– Придумай что-нибудь получше, девонька, а еще лучше говори правду! С милордом Траубе шутки плохи.

– Или о нем ты тоже ничего не слыхивала?

Она не отвечает, усевшись на разбросанную по полу солому. Пусть ржут и веселятся за ее счет. Пока можно позволить себе маленькую передышку. Ее не ударили, не избили, не попытались пощупать, раздеть и изнасиловать.

– Пойдем парни! – говорит наконец пузан, захлопывая решетку. – Будет еще веселье. Повизжит еще, милая.

– Какой еще король?! – они вновь передразнивают ее. – Какой такой король?!

С камерой и с той повезло! Светлая солома свалена в угол. Она свежая, ведь от нее пахнет травами. Мне бы выдохнуть и расслабиться, но я не успеваю перевести дух. На сердце холодеет: позади шевелится что-то огромное, ползет ко мне и дотрагивается холодными пальцами.

– Марта?!

____

[1] Широкий и очень зрелищный прыжок в балете

[2] Обращение к магу в Эйнхайме