Собственность леди Картар - Валентина Гордова

А теперь мамы нет, а Арлим, даже не спрашивая моего разрешения, самовольно сделала всё не так. Хотя, почему сразу не так? Это её жизнь, её решения и её ошибки, и если я с ними не согласна, это ещё не делает их неправильными.

— Валим, — поцеловав её темноволосую макушку, повторила я.

Уходили налегке. Как выяснилось, Арли не дали даже вещей собрать, поэтому сюда она приехала фактически пустая. И голодная.

Пока шли куда-то в сторону кухни, которую искали просто по запаху, она, вцепившись мне в руку, всё рассказывала, и рассказывала, и рассказывала…

Как капитан судна, на котором они приплыли, не подчинялся Орэсту и запретил его людям прикасаться к Арли. Я мысленно сделала себе пометку в будущем обязательно его найти и просто поблагодарить.

Как всю дорогу до дворца её не трогали, а затем ей удалось запереться в отдельно для неё предоставленных покоях. Подозреваю, её тогда просто не захотели трогать, потому что вломиться к беззащитной девушке мог любой из них, не говоря уже обо всех вместе. На следующий день все куда-то ушли, Арлим заперли, а открыли только непосредственно перед моим появлением. И непонятно, чем бы всё закончилось, не появись я столь вовремя.

— Что, правда не кормили? — Удивилась я, стараясь не думать о том, что сделаю с экстремалами.

А я точно что-нибудь сделаю. Не то, чтобы я злопамятная — я просто очень злопамятная. И мстительная. И не люблю, когда трогают мою собственность. Сестра как раз входит в число моих собственностей, и трогать её могу лишь я одна!

— Ко мне пробралась Чариса и накормила втайне от всех, — смущённо улыбнувшись, призналась сестрёнка.

А я невольно поймала себя на мысли, что иду, смотрю на неё и не могу перестать сравнивать с мамой.

Они были очень похожи. Обе мягкие, добрые, «тёплые». Они обе казались мне воплощением настоящей женственности, такие нежные и хрупкие, как зимние розы — прекрасные белоснежные цветы, сохраняющие своё очарование даже в сильные морозы.

И сейчас, когда Арли из большеглазой малышки превратилась в ещё очень маленькую, но уже расцветающую женщину, я как никогда чётко видела их с мамой сходство.

У них был одинаковый ровный тёмно-каштановый цвет волос, когда как у папы чёрные волосы отливали синевой, а лично у меня так вообще алым. У них была красивая нежно-розовая кожа, у нас с папой на порядок темнее, похожая на вечный загар. А ещё у них глаза зелёные, а черты лица плавные, сглаженные, мягкие и очень красивые.

Они обе были красавицами. И если спасти одну из них я не могла, то вторую в обиду не дам никому.

— Кто такая Чариса?

— Кажется, здесь их называют фреями, — неуверенно проговорила сестрёнка, чуть нахмурив тёмные брови, — служанка, в общем. Она прошла потайными ходами.

Наличие потайных ходов определенно радовало. Знание о них простой служанки — нет. Если уж она знает, то все остальные и подавно.

Именно поэтому я больше ничего говорить не стала — неизвестно, где именно расположены эти ходы и кто может за нами наблюдать прямо в этот момент. Не хочу пускать кого-то в нашу личную жизнь. Вообще не люблю говорить что-либо при ненужных свидетелях.

Пришлось делать вид, что окружающая обстановка меня увлекла столь сильно, что ни на что другое времени просто не хватало. И я шла, крутила головой, думала о том, что хочу спать, и была вынуждена рассматривать убогий интерьер. Всё такое светлое, золотое, блестит и вызывает желание кривиться.

Когда мы, наконец, куда-то там вышли, я оказалась очень рада. Но в деревянную дверь всё равно входила с опаской, которая лишь усилилась, стоило Арлим воскликнуть «Чариса!», обрывая все голоса в просторном помещении, и с улыбкой выступить из-за моей спины.

В нашу сторону повернулись сразу все присутствующие в кухне, а было их человек пятнадцать. И все почему-то смотрели не на Арли, а на меня, оставшуюся стоять на пороге.

— Арлим? — Кажется, даже не поверила девушка с короткой, но толстой соломенной косой, облачённая в длинное бледно-серое платье с передником.

Спросила и шагнула вперёд. Я даже не поняла, в какой момент в до этого пустой руке появилась прохладная резная рукоять меча из чёрной стали. Ирийское оружие базировалось на эмоциях своего хозяина, и появлялось каждый раз, стоило тому его мысленно призвать. Странно, что я даже не заметила этого.

Зато все остальные манёвр не просто заметили, но ещё и оценили. Чариса так вообще тормознула и назад попятилась, широко распахнутыми глазами глядя на меня.

— Это Арвэн, — встряла торопливо Арлим, стремясь всех успокоить, — она хорошая!

— Я бы поспорила, — отозвалась тут же, но оружие спрятала.

Зачем людей травмировать ещё больше? Они тут, кажется, и так все какие-то запуганные.