Жена дракона - Галина Чередий

– Спасибо, я выспалась, как никогда, – буркнула она в ответ. – Что мы будем сегодня делать?

– Поешь, тебе нужны силы для завтрашнего перехода. О планах я сообщу тебе после, – он говорил вежливо, но явно не допуская возражений.

Кириш закончил с сервировкой, молча поклонился и покинул комнату. Через пару секунд хлопнула входная дверь.

– Разве твой друг не будет есть с нами? – удивилась Ясмина.

– Он не друг мне. Он мой воин и слуга, так же, как и твой. Присутствовать за нашим столом честь, которую надо заслужить, – спокойно объяснил маньяк.

– Но это невежливо,– возразила она.

Смех мужчины был громоподобен.

– Поверь, такие мелочи не должны тебя волновать, любимая.

– Почему ты так разозлился на него?

– Он посмел слишком пристально смотреть на тебя и позволил пробудиться своему влечению, – усмехнулся псих.

– Но откуда ты знаешь? – удивилась Ясмина.

– Я почуял запах его вожделения.

– Как мне обращаться к тебе? – не психом же его называть.

Губы мужчины искривились в чувственной усмешке. Его глаза опять загорелись желанием.

– Мое имя Раэм, я уже говорил тебе, но «любимый муж», «родной», «желанный мой» – я думаю, любое из этого списка было бы вполне приемлемо.

– Я так называла тебя раньше?

На секунду лицо мужчины потемнело, но он быстро вернул себе контроль.

– Поверь, это самые целомудренные из тех милых прозвищ, что ты мне давала.

«Опять ложь», – подумала она.

Ясмина закончила завтрак под пристальным, задумчивым взглядом Раэма.

– Так все же, что ты планируешь со мной делать сегодня? – вернулась к своему вопросу она.

– Тебе придется немного посидеть под замком, любимая. А мы с Киришем должны навестить тех, кто посмел обладать твоим телом, – рот Раэма искривился в презрении.

Ясмина вскочила в ужасе. Ведь вчера Раэм сказал, что убьет Феликса и Антона. Но ведь он не может говорить подобные вещи всерьез?

– Надеюсь, это шутка? Я понимаю, что ты злишься, но ведь не идти из-за этого на крайности, – дрожащим голосом сказала она.

– Крайности, родная? Я хочу лишь справедливости. А вынужден буду довольствоваться малым. На Дараиссе я бы собственноручно оскопил мерзавцев и отрубил бы им руки, посмевшие касаться твоего тела, и оставил бы их распятыми медленно подыхать под солнцем. А здесь мне просто придется их убить. Быстро и безболезненно. Разве это справедливо?

– Ты не можешь говорить это серьезно, да? – с затаенной надеждой бедняжка всматривалась в жесткое лицо. – Это же ужасно! Эти мужчины не виноваты! Я ведь сама хотела этого!

В ту же секунду она оказалась прижата к стене, и искаженное гневом лицо оказалось прямо напротив.

– Да как ты смеешь говорить мне это? Хочешь еще больше взбесить меня?

– Но ведь это правда! Я не помнила тебя! И сейчас не помню. А Феликс любил меня, и был все это время рядом, заботился. Он практически спас меня, когда я оказалась одна в целом чужом мире, был моим единственным другом долгие годы. Он делал для меня все, чтобы я была счастлива! Разве он заслужил за это смерти?

– Может, хочешь сказать, что я благодарить его должен? – Черные глаза сузились в гневе.

– Нет! Но убивать его не за что. Он любил меня очень сильно…

– Настолько сильно, что позволил развлекаться с молодым любовником? – злобно прошипел Раэм.

– Да, настолько! Когда он понял, что сам не может дать того, что мне нужно, он смирился, – Ясмина сжалась в ожидании его реакции, но не остановилась: – Он любил меня так сильно, что закрыл на это глаза, не сказал ни одного слова в упрек, – в ее глазах читался вызов.

На потемневшем лице Раэма ходили желваки, и пленница слышала, как скрипят его зубы.

– Так он смог удерживать тебя так долго? – наконец прохрипел он. – Поэтому ты оставалась с ним все эти годы?

– Да, поэтому. Потому что всегда чувствовала, что он любит меня, готов на все ради меня.

– А ты, ты сама, Кариба, любила его? – Ясмина поняла, что от ее ответа зависят жизни Феликса и Антона.

– Нет. Я не любила ни Феликса, ни Антона. Феликс давал мне заботу и уверенность. Антон удовлетворял тело. В том, как все было, нет вины ни одного из них.

Она медленно подняла руки и осторожно запустила пальцы в волосы мужчины. Его глаза мгновенно затуманились и дыхание сбилось.

– Что ты делаешь? – просипел он севшим голосом.

– Пытаюсь убедить тебя в том, что, если хочешь начать наши отношения заново, не стоит начинать это с крови, – женщина легко перебирала его длинные волосы. – Если ты говоришь мне правду о том, кем мы были друг для друга раньше, то тебе стоит простить и забыть. Иначе ничего не выйдет.

Ясмина сама потянулась к его губам и нежно коснулась их. Раэм тут же ответил, со стоном впиваясь в ее рот.

– Что ты делаешь со мной, Кариба, – прошептал он треснувшим голосом, покрывая мелкими жадными поцелуями ее лицо. – Я ведь знаю, что ты сейчас играешь со мной, желая спасти этих мужчин. Знаю, но ничего не могу с собой поделать. Если бы ты знала, жестокая драконица, как я хочу тебя.

Его руки яростно шарили по ее коже, и опять накрыло ощущение, что неистовое желание этого мужчины наполняет ее тело ответным жаром, лишая способности связно мыслить.

– Ты ведь тоже желаешь меня, – хрипел Раэм, вжимаясь каменной эрекцией в ее живот, лаская через платье ее отяжелевшую грудь, – тебе не скрыть отклика своего тела на меня. Запах твоего возбуждения опьяняет меня и лишает разума.

Ясмина выгнулась в его руках, пламя гудело в ее крови, и безумный ток крови оглушал, оставляя только срывающийся от страсти голос ее захватчика. Внутри все звенело, натянутое, как струна, откликаясь на малейшее касание его рта и рук сладкой, на грани боли, дрожью. Какая-то часть ее души, что спала все эти годы, встрепенулась и устремилась навстречу каждому прикосновению именно этого мужчины. Да, она хотела его рядом, на своей коже и глубоко внутри себя, ее мозг взрывался калейдоскопом картин их безумного секса. Закрыв глаза, она видела их, тесно переплетенных в отблесках пламени камина, мощные, ритмичные движения огромного тела Раэма, его вздувшиеся, напряженные мышцы, покрытые смуглой, мокрой от пота кожей, его искаженное острым наслаждением лицо и пылающие глаза, впитывающие каждую сладостную судорогу ее тела. Видение было настолько четким и ярким, что Ясмина различила тени сплетенных в страсти драконов, падающие от них с Раэмом на противоположную стену.

Хлопок входной двери прозвучал как выстрел. С утробным рыком Раэм отступил, опуская ее на пол.

– Повелитель, машина готова, мы можем ехать, – Кириш лишь раз взглянул на их горящие лица и опустил глаза.