Беглянка и ее герцог - Мстислава Черная

К счастью, уголь - штука грязная. Растопить и не превратиться в негритянку - навык, обязательный для любой служанки, но… Одежду я берегла, за порчу формы по голове не погладят, а вот руки и лицо извазюкала знатно. Будем считать, что от нервозности. А, и вонючей жидкостью спрыснемся, полезет целоваться, к примеру, нюхнет и отвалится. Хе-хе, я коварная!

Закончив с растопкой, я несколько раз вдохнула и выдохнула, с вожделением покосилась наверх, в темноту трубы, где прятался возможный тайник, и все же выползла из камина. Поморщилась от неприятного запаха растопки и, наконец, обернулась к герцогу.

При виде моей “красоты неземной» он застыл. Я в душе станцевала победный танец и елейно вымолвила:

- Доброго вам вечера, господин герцог. С вашего позволения.

Поклонилось и попыталась ретироваться за дверь. Ага. Не тут-то было.

- Ваше лицо, мадемуазель.

- А?

Я не успела даже моргнуть, как его светлость оказался рядом и цепко ухватил под локоток. Я рефлекторно шарахнулась к стене, но этот злыдень меня крепко держал.

Герцог невозмутимо достал белоснежный платок и провел им по моей щеке.

- Уголь, - пояснил он с улыбкой. - Будет нехорошо, если вы покажетесь в коридоре в таком виде.

Ах ты ж! А? А?! Ловелас… длинноногий! Как он это сделал? У меня коленки ослабли, я вообще на секунду забыла, как дышать, глядя в льдисто-зеленые глаза, а он, пользуясь моим замешательством, отбросил платок и наклонился. Истолковать его намерение превратно было просто невозможно. И «керосин» гада не отпугнул!

Слава вредности и прочим прелестям моего характера, у меня все же включились рефлексы. Совсем не служанкины.

- Отпустите!

Кто бы меня слушал. Ах так?!

Я с силой наступила ногой на его ногу, но не на пальцы, а на подъём стопы. Каблуком с железной подковкой. А сапоги-то его светлость снял! А домашний тапочек - он так себе защита.

От боли и от неожиданности герцог вскрикнул, я извернулась, проскочила под его рукой и со всех ног дунула за из комнаты. Вслед мне неслись сочные ругательства. Так себе ругательства, я могу и покруче завернуть.

Герцог не пытался меня преследовать, не с его новоиспечённой хромотой по лестницам позориться. Я проскакала до конца коридора, убедилась в отсутствии погони и усмехнулась, приостановившись, чтобы перевести дух. Так-то, мусья ты нахальная. Нечего было лапы распускать.

Одно плохо - для герцога моя выходка хуже, чем хлеснувшая по носу тряпка для бешеного быка. Нет, он не вышвырнет меня, не оштрафует. Он просто не отстанет, пока своё не получит. Стоило как-то деликатнее выкручиваться…

Вздохнув, я потопала вниз по лестнице, в свою каморку. Спальня у горничных на троих, и я там дисциплинированно сплю на втором этаже кровати-шкафа. Но в первые же дни пришлось подыскать себе отдельное помещение для секретных нужд. Благо дом огроменный, темных углов в нем хватает. Вот и мне кладовочка под самой крышей нашлась. Она величиной чуть больше шкафа, окошко там размером с открытку и под самым потолком, все забито хламом, старыми щетками и ведрами для мытья полов, зато есть таз и кувшин с водой. Надо умыться, руки отттереть. И подумать. Вот если герцога как-нибудь вырубить… Подсыпать в вино снотворное, например.

- Нанетт!

- О?

Углубившись в думы о насущном, я не заметила, как на моём пути воздвиглась экономка. Чуть не врезалась! Я скомканно извинилась и поклонилась.

Экономка смотрела на меня странно, непривычно. И молчала. Не спешила выдать очередное поручение, щурилась, изучала меня, не хуже герцога.

И наконец молчать ей надоело, она жёстко усмехнулась:

- Нанетт, я крайне не люблю, когда горничные начинают считать себя слишком умными. Умнее меня. Помнится, ты уверяла, что тебе нужна работа.

- Мне нужна работа, - заверила я, мысленно добавив пару нелестных отзывов и о работе этой, и об экономке.

- Девочка, которой нужна работа, не станет игнорировать приказы. Ты не находишь? С чего ты решила, что ты можешь меняться поручениями?

- Мадам, я просто очень сильно замёрзла и…

- Ты должна была сказать об этом мне.

- Но девочки иногда меняются…

- Меняются девочки, которые здесь достаточно давно, и у которых есть моё доверие.

- Этого больше не повторится.

- Конечно. Ведь если ты ещё раз меня расстроишь, ты лишишься и работы, и положительных рекомендаций.

- Да, мадам! Простите, мадам!

Я, поклонившись, попыталась смыться, вроде бы разговор окончен?

Но экономка меня остановила:

- Думаешь, я не понимаю, что ты задумала?

- Простите? - вот тут я и правда удивилась.

- Не ты первая, не ты последняя решила пробораться в господскую постель в надежде на подарки и премии. Только забудь. Подарки, может быть, ты и получишь. Но работать заставлю за четверых.

Экономка круто развернулась и удалилась. Мда. И как это понимать? Как одобрение на постельные подвиги за четверых? Или что? Вот старая грымза!

Но ссориться с ней нельзя. Пока я не прорыла тоннель до каминной трубы в герцогской спальне - никак нельзя! Вот зараза. А теперь еще и этот озабоченный… хотя, кто сказал, что он обязательно будет меня подкарауливать? Ну здраво если рассудить - я в своем маскировочном балахоне и гриме - отнюдь не красавица, причем выгляжу на несколько лет старше реального возраста.

Ну скучно стало мусье перед сном, или там, корма моя необъятная, торчащая из камина в интересной позе на минутку заинтересовала. Ну так что ж ему, других, сговорчивых служанок мало? Да только свистни, толпа сбежится, причем самого лучшего экстерьера.

Есть, конечно, риск, что у него охотничий инстинкт взыграет. Но вдруг пронесет?

Уже на чердаке, в своей малюсенькой кладовке для ведер и щеток, где я приспособилась умываться и кое-что прятать, наливая едва теплую воду из кувшина в таз и плеща ею в лицо, я позвала:

- Глюк! А ну иди сюда, ирод потусторонний! Думаешь, я забыла, что без обратного ритуала ты смыться в свое загробье не имеешь права?

- Зараза нехорошая, - призрак вылез из стены и сгорбился на перевернутом ведре.

- Сам такой. Рассказывай, что ты там в трубе нашел?