Жнец - Павел Корнев

— Август две декады назад в долг взял, но до сих пор не отдал…

— Возможно, исполнитель уже в канале с камнем на шее плавает, — предупредил я.

— Этот живёхонек, я к нему позавчера парней отправлял. На нулях. Николас… — поморщился Ленивец и почесал лоб. — Николас гнильцу в человеке сразу чует. К делу, где от исполнителя избавиться собираются, он и близко не подойдёт.

— Скользкий тип, — согласился с толстяком я.

— Остаются Закиль, Ланц и Бьорк. Поговори с ними, я тебе больше ничем помочь не могу.

— Точно?

— Точно. Разве что…

— Что? — заметив задумчивость собеседника, поторопил его я.

— Ловкач мне долг вернул и от игры в карты на очень хороших условиях отказался. Но это ещё ни о чём не говорит.

— Ловкач? Это Якоб Ланц который?

— Он самый.

— А с кем он работает?

— С Марти Шиллером какие-то дела обделывал, но не так давно между ними чёрная кошка пробежала. Хотя видели их, вроде, на днях вместе. А вообще, он с Ивом Талансом в неплохих отношениях.

— Знакомое имя…

— Меняла с Монетного бульвара, — пояснил Ленивец и вдруг встрепенулся: — Да, когда Ланц от игры отказался, я к Закилю человека направил, но его найти не смогли. Он вообще как-то давненько уже запропал…

— Благодарю. — Я поднялся из-за стола. — Где Ловкача найти, не подскажешь?

— Он неподалеку от площади Грегора Первого квартиру снимает. Если в сторону порта по Янтарной идти — второй дом вам нужен.

— А Марти Шиллер где обретается?

— То тут, то там. За ним не слежу.

— Закиль?

— Комнату снимает на мансарде «Хромого бродяги».

— Там по-прежнему Ёрш за главного? — припомнил я прозвище управляющего доходным домом.

— В том году ещё преставился, — покачал головой толстяк. — Захар Сонник вместо него.

— Не знаю такого.

— Ничего не потерял, гнилой тип.

— Бьорк?

— Ничего не скажу. С ним не работаю.

— Понятно. Будут проблемы, обращайся. Если узнаешь чего — тоже.

— Тьфу-тьфу-тьфу, — скривился Ленивец. — Не надо нам проблем. Мы люди маленькие.

— Ну-ну, — фыркнул я, вышел в общий зал и махнул рукой допивавшему явно не первый стаканчик бренди Джеку. Тот отсалютовал мне рюмкой, опрокинул в себя её содержимое и нетвердой походкой направился на выход.

— Узнал чего? — Стоило захлопнуться за нами двери кабака, как с рыжего пройдохи в мгновение ока слетел весь хмель.

— Возможно, возможно… — Я накинул плащ на плечи и забрался в пролётку, не зная как поступить дальше. Стоит ли попытаться найти кого-нибудь самому или задействовать Рауля? Стражники всяко этих тёмных личностей быстрей отыщут. Вот только не факт, что они отыщут их живыми. Одна оплошность, не там и не тогда оброненное слово и наши оппоненты немедленно сыграют на опережение. И кто знает, нет ли у них прикормленных чинов в столичной Страже?

— Ну и?

— Пьер, ты знаешь кабак «Пьяный гарпунщик»? — вместо ответа поинтересовался я у возницы.

— О, Святые! — закатил глаза парень. — Там-то нам чего понадобилось?

— Поговорить кое с кем. — Репутация у этого кабака была наисквернейшая, и не закрыли его до сих пор лишь потому, что хозяин время от времени делился со Стражей разными слухами. Слухами — и не только.

— Я туда не пойду, — заявил Джек. — Меня там знают. Придётся людей вызывать.

— Да прям, — фыркнул я. — Мне только с хозяином парой слов перекинуться.

— То есть, в «Парусе» мы пустышку вытянули?

— Кое-какую информацию проверить надо.

— Ой, темнишь ты чего-то!

— Отстань…

— Приехали, — настороженно озираясь по сторонам, окликнул нас Пьер некоторое время спустя.

И его беспокойство, вне всякого сомнения, не было беспочвенным. Грязь чуть ли не по щиколотку, пара нищих на перекрёстке, стайка швырявшихся друг в друга какой-то гадостью оборвышей — и очень внимательные и настороженные взгляды прохожих. Многих из которых, появись они в приличном районе, немедленно поволокли бы в околоток трясти на предмет совершённых преступлений. Мрачные физиономии, залатанная одежка, мутные взгляды опиумных курильщиков, а в довесок явственно читавшаяся на лицах решимость раздобыть хоть пару монет. Неважно как — главное, наскрести мелочи на выпивку, гашиш или продажную девку.

«Акулья пасть», что с неё взять.

— Давай-ка, заезжай в переулок, — скомандовал моментально оценивший обстановку Джек. — Себастьян, шевелись.

— Ну надо же, какие мы нервные, — усмехнулся я и вылез из пролётки. Впрочем, мне и самому находиться здесь дольше необходимого не хотелось совершенно.

В отличие от «Рваного паруса» «Пьяный гарпунщик» не пустовал даже днём. Тусклый свет светильников, клубы отдающего сладковатым привкусом дыма, стук костей, крики и ругань. Кого-то били в тёмном углу, кто-то с надрывом доказывал свою правоту. Вышибалы бесстрастно наблюдали за происходящим, готовые, впрочем, незамедлительно растащить буянов, вздумайся тем начать крушить и без того убогую мебель.

— Вам чего? — Разливавший по кружкам пиво хозяин заведения подслеповато сощурился и невольно охнул: — Себастьян?

— Собственной персоной, — усмехнулся я и обернулся к подвалившему поддатому завсегдатаю.

— Сгинь, — скомандовал тому хозяин и парня будто ветром сдуло. Старик отставил кружку с пивом, вытер руки о фартук и подозвал помощника: — Томас, смени меня.

— Ну, Крюк, как делишки? — поинтересовался я, когда мы поднялись по скрипучей лестнице на второй этаж.

— Себастьян, Себастьян… — покачал головой хозяин и кинул фартук на табурет. — Какие у меня могут быть делишки? Так, срамота одна.

— Да? А мне показалось, заведение процветает…

— Нищеброды собрались, никакого толку с них, — отмахнулся Крюк. — Тебя сам прислал?

— Ты же знаешь, я с Мешком Костей больше не работаю.

— Ну мало ли. Всякое бывает.

— Проехали.

— Зачем тогда пожаловал?

— Якоб Ланц давненько не появлялся?

— Не нашего полёта птица, — поскрёб болячку на подбородке кабачник. — Он как в гору пошёл, сюда дорогу забыл.

— Бьорк?

— Тоже мимо.

— Марти Шиллер?

— Этот был недавно. Он к нам частенько заглядывает, — кивнул Крюк и всплеснул руками: — Постой! Ты ведь про Ловкача спрашивал?

— Ну?

— Марти на днях заходил, на безденежье жаловался. И обмолвился, мол, что он хоть и на мели, но с Ланцем работать никогда не будет. Тот, его вроде, охранником зазывал.