Хозяин Пророчества - Николай Бородин

Бестии, покинувшие Аленор, чтобы спастись от праведного гнева доблестных имперских войск, Святой Церкви и магов, не пожелали смириться со своей участью и беспокоили земли Империи набегами из неизведанных глубин Степи. Люди же, вынесшие на своих плечах тяготы Войны, обратившей в выжженную пустыню половину Аленора и сотворившей нечто ужасное с недрами Глорнского леса, не могли более продолжать изнурительную борьбу. Посему особенно мудрым было высочайшее решение воздвигнуть линию защитных укреплений.

Северная граница Империи, соединяющая оконечности Великой пропасти и горной цепи Армон-Дарон, являла собой идеальное место для возведения мощного щита, способного закрыть наших людей от вероломных нападений и даровать им наконец возможность вкусить заслуженный плод мирной жизни. Великую помощь в этом деле должно было оказать и то, что на середине пути между северными оконечностями гор и пропасти высится гора Форнберг. На одном из ее отрогов маги еще в то время, когда сражения с бестиями были яростны и кровопролитны, основали свою крепость, угрожая врагу с тыла.

Неведомой силой Форнберг был поднят из земной тверди, гордо и одиноко возвышаясь на несколько лиг над окрестными равнинами. Под стать ему был и город Солтар, возникший на месте этой некогда уединенной твердыни чародеев и скоро ставший сердцем всего Аленора и получивший статус северной столицы Империи. От него протянулись земляные валы, затем укрепленные крепкой каменной кладкой, и так возникла Северная Стена, надежная защита Империи от набегов. Бестии, встретив мощный отпор, оставили свои попытки поколебать покой мирных людей и сокрылись в глубинах своей бесплодной Степи, исчезнув со страниц истории уже без малого на три десятилетия, а возможно, и навсегда.

Когда же в южной, древней столице Мирбурге был основан священный орден отцов-инквизиторов, древний орден щитоносцев передвинулся и воздвиг свой новый оплот на склонах Форнберга, принеся Солтару и всем окрестным землям благословение Бога-Солнца. Святым братьям было дано разрешение воздвигнуть на вершине горы второй Светоч, и сие было исполнено меньше чем за год. Громадный шар, напоенным чистым светом, даром Бога-Солнца, вознесся на верху могучей башни, указывая путь заблудшим, поддерживая труд недреманных стражей Стены и олицетворяя мощь нашей Империи».

Алим Драгон, командир сторожевого острога, находящегося первым к западу от Солтара, дочитал последние строки, подчеркнул ногтем слова «мощь нашей Империи», отложил трактат и с удовольствием потянулся.

Трактаты, одним из которых Алим скрашивал долгие часы службы, распространялись святыми отцами бесплатно. На первых страницах были буквы и несложные тексты, по которым обучали грамоте простолюдинов, а далее шли сказания, повести, исторические хроники и землеописания. Язык там был местами вычурный, местами сложный даже для Драгона, но книги составляли верное впечатление. Конечно, в их издании принимали участие маги, поэтому о Гильдии никогда не было написано того, чего это сборище еретиков заслуживало. Но год за годом — а Алим собирал трактаты уже вторую дюжину лет — положение исправлялось. Чаровникам уделяли все меньше внимания, все больше обращаясь в сторону Церкви, которая наконец начала занимать положенное ей место защиты и опоры народа Империи и самого Императора.

Утреннее построение закончилось уже час назад, маги-странники уехали в дозоры, а солдаты занялись боевой подготовкой. Гарнизонная служба полегче полковой, стражам Стены не надо каждые два десятка дней срываться и месить ногами дороги, но и закисать без дела солдату тоже не след. Поэтому Драгон как верный сын Империи всей душой радел за ее благо и строго следил за тем, чтобы воины под его началом укрепляли упражнениями тело, а наставлениями Святой Церкви — дух.

Командир негромко выругался. После прочтения трактата не сразу удавалось мыслить реально, без книжного стиля и вычурности. А реальность отличалась от литературного образца. И начиналось все с самой земли, этого проклятого Аленора, которому до «сада земного» еще демон знает сколько — с самой Великой войны маги его чистят-чистят, а все без особого толку. Прилегающие к Стене земли были отгорожены частоколом от земель, зараженных дикой магией, чтобы прущая оттуда нечисть не подобралась к гарнизону незамеченной.

Драгон хмыкнул и устало потер пальцами переносицу. Гарнизон, мать его. Северные крестьяне, переселенные под Стену и кроме хозяйских дел обреченные «служить» в армии. Все простонародье в целом и так-то не отличается умом и сообразительностью, а северяне известны своим особым упрямством и собственной редкой хитростью. Короче говоря, настоящая головная боль.

С другой стороны, у Драгона была возможность отплатить военнообязанным той же монетой, загоняв их до седьмого пота, и сейчас он этим и собирался заняться. Пройтись по свежему воздуху, дать несколько указаний старшинам, лично поприсутствовать на тренировках… Короче, сделать все, чтобы солдаты-северяне и дальше относились к командиру-южанину с положенной глухой злобной неприязнью. Зато солдаты под началом Драгона были уже больше солдатами, умеющими пахать землю, чем крестьянами, взявшими в руки мечи и копья. Что не могло не радовать.

В доносившиеся с улицы отрывистые, неразличимые в комнате команды десятников вплелся новый звук: кто-то бежал по дощатому настилу перед караулкой, гулко бухая подкованными сапогами. Топот затих перед самой дверью, на которую Алим тут же устремил подозрительный взгляд: что еще кому понадобилось? Мгновение тишины, словно человек оправлял доспехи и переводил дух, и затем доски содрогнулись под тремя мощными ударами. Солдат, распахнув дверь, шагнул внутрь по уставу и по уставу же начал:

— Разрешите обратиться!

Алим поднялся с табурета, повернулся к вошедшему и произнес:

— Обращайся.

— Вас магистр Тайгар зовут. Сказали, что очень срочно!

Подозрений командира это известие ничуть не рассеяло — что еще нужно этому магу? Помех, правда, от Тайгара не было, и специалист он был хороший, поэтому Алим вполне спокойно его переносил. Но вызывать командира к себе, ни с того ни с сего…

Драгон подхватил с угла стола шлем, притушил лампу и, уже выходя, поинтересовался:

— Что там за холера у этого чароплета?

Солдат беспокойно глянул по сторонам и, наклонившись ближе, тоном пониже сообщил:

— Неладное с ним что-то приключилось. На моих глазах сначала обмер чуть не на минуту, потом вскрикнул, упал, где стоял, и сомлел. Но прежде успел вас позвать, господин командир, сказал, что дело очень важное.

— Хм, ну ладно. — Алим понятия не имел, что там произошло, но предчувствие ничего хорошего не сулило. Как бы этот волшебник вообще не помер.

Мага уже унесли с солнцепека под крышу и приставили лекаря, но он все равно выглядел так, что краше в гроб кладут. Драгон мельком подумал, что там всем чароплетам и место, но все-таки ухватил стул, повернул его спинкой к лежащему на кровати и сел.

— Ну, сударь Тайгар, в чем дело?

Маг разлепил глаза и, едва удерживаясь на грани беспамятства, заговорил: