Всем, кому должна - прощаю - Настя Любимка

Пусть разбирается, куда подевалась его невеста, и я буду совсем не против, если вернёт меня в моё тело. Даже если я очнусь в морге. Зато с каким удовольствием полюбуюсь на выражение лица сына с невесткой, когда вернусь практически с того света.

Обидно было, что только решила изменить что-то в своей жизни, и вот — попала сюда. Я как-то не настолько масштабные планы строила.

«Но это не повод отказываться от принятых решений. Значит, начну жить по-новому здесь. И в первую очередь потребую от князя уважительного к себе отношения», — решила про себя.

Хотя, где князь, а где я. Такой раздавит и не заметит. Но это не повод преклонять перед ним голову и дрожать. Хватит, и так всю жизнь дрожала. Для женщины, воспитывающей в одиночку ребёнка и без поддержки, нет ничего страшнее, чем потерять работу. И я молчала, скрепя зубы, терпя часто незаслуженные упрёки или когда на мне просто срывали злость и плохое настроение. Это потом глотала слёзы от несправедливости. Ещё находила силы приходить домой и улыбаться сыну.

Довольно молчать! И ради чего? Всё, меня больше ничего не держит! Моя душа в муках умерла там, дома, когда сын подсовывал бумаги. Тело физически тоже может быть уже мертво. Что у меня осталось? Да ничего. Мне нечего терять. И это пробуждало давно забытое чувство свободы.

Я с благодарностью приняла помощь служанок и все процедуры, которым меня подвергли. Хотя тело было ухоженное. Только купаясь заметила, что и ноготки с идеальным маникюром, служанки лишь грязь из-под ногтей убрали, и на теле лишних волос нет. Стазис даже цвету лица не повредил. Кожа нежная, бархатистая.

Мне высушили волосы, сделали причёску. Я не привыкала к тому, что вокруг меня суетятся, хлопочут. Непривычно, но приятно. Платье я выбрала из синего бархата. Служанки послушались и принесли несколько. Были ещё жёлтое и сиреневое. Но слишком яркие цвета, а мне хотелось выглядеть строго и серьёзно.

Морально готовилась к разговору с князем. Пусть меня как в сказке помыли, но вряд ли накормят и спать уложат. Такой властный мужик захочет безотлагательно разобраться, что произошло. А что я? Я тоже не против. И когда в покои вернулся князь, я не удивилась.

— Оставьте нас, — приказал служанкам и те буквально испарились в считанные мгновения.

Усилием воли заставила себя остаться сидеть на кушетке, сцепив руки на коленях. За время своего отсутствия он стал ещё более хмурым и выглядел донельзя раздражённым. Пересёк комнату и сел в кресло напротив меня, закинув ногу на ногу.

— Я желаю знать, дорогая невеста, — последние слова произнёс с ядовитой насмешкой, — каким образом тебе удалось выйти из стазиса.

— Дорогой князь, — не менее ядовито ответила я, — для конструктивного разговора вам следует уяснить одну вещь — я не ваша невеста. Я — Надежда Раевская. И понятия не имею, каким образом очутилась в теле вашей невесты.

— И откуда же ты взялась, Надежда Раевская?

— Жила и родилась в России.

— Врёшь! — тут же вынес вердикт князь с каким-то злым азартом в голосе.

Я удивилась, но проанализировала свои слова и поправила:

— Родилась в СССР, но произошёл путч, страна распалась и я продолжила жить в России, что сформировалась после государственного переворота.

— Что за странное название СССР? — поморщился князь.

— Союз Советских Социалистических Республик, — любезно расшифровала я. — Важно то, что на самом деле мне пятьдесят семь лет, я точно из другого мира.

— Почему ты так решила? — оживился мой собеседник.

— У нас не перемещаются порталами и, простите, с людей чёрные хлопья не сыплются, когда они злятся.

— Я вампир.

На такое заявление нервно улыбнулась, не поверив ни слову. Уличать во лжи или требовать доказательств предусмотрительно не стала. Не сомневаюсь, что этот гад тот ещё кровопийца, пусть и в переносном смысле. А если и в прямом, то для моего спокойствия тем более лучше ничего не видеть.

— Как скажете. Что на самом деле важно — я не ваша невеста и прошу воздержаться от оскорбительных замечаний в мой адрес. Буду признательна, если вы разберётесь, как я здесь оказалась, и вернёте меня обратно, — твёрдо произнесла я, втайне гордясь собой за сдержанность и высокопарную речь.

Слова мои князю не понравились.

— В стазис захотела? Решила там переждать мой гнев?

— Домой хочу.

— Хорошо там? — с обжигающей ненавистью поинтересовался мужчина.

Я промолчала, ощутив ком в горле.

— Отвечай! — рявкнул так, что подпрыгнула на месте.

— Нет, — тихо призналась я, опустив голову.

Намёк на чужие несчастья охладил его гнев, вызвав интерес.

— Кто тебя там ждёт? Любовник?

— Мне пятьдесят семь лет! — возмущённо вскинула голову, напоминая о своём возрасте.

А то прозвучало так, словно я там своим телом торгую.

— Тогда кто?

— Никто.

— Врёшь!

— Сын. Но он меня не ждёт. У него своя жизнь.

— А муж?

— Мы давно развелись. У него другая семья.

— Ты была замужем?!

Поёжилась от обвинения в голосе. Как будто я призналась в страшном преступлении. Взгляд тёмных глаз придавил не хуже гранитной плиты.

— Недолго. Мы разошлись, когда сын ещё маленький был.

— Нагуляла его от другого?

— Да как вы смеете! — взбеленилась я.

— Тогда почему он не забрал своего ребёнка?

— Чтоб вы знали, по законам нашей страны ребёнок остаётся с матерью! А мужа я сама выгнала. Устала обеспечивать одна нашу семью и не захотела терпеть его пьянство и побои.

— Он тебя бил?

Странно, после всей его реакции на мои слова, казалось и колотушки должны его порадовать, но нет. В глазах зажёгся мрачный огонь, но направлен он был не на меня.

— Это вас не касается.

— Отвечай! — опять рявкнул он.

— Да! После этого я его выгнала.

— И жила на средства любовников?

— Ну, знаете, — взбесилась я. — Нет! Работала с утра до ночи, чтобы обеспечить себя и сына. Довольны?

Князь откинулся на спинку кресла, задумчиво глядя на меня.

— Ты никогда не будешь любима… Ты будешь вон из кожи лезть, чтобы стать хоть кому-то нужной!.. Отныне твоя жизнь — мир иллюзий…

— Что? — не разобрала, что он там бормочет себе под нос.

От столь бесцеремонного изучения фактов моей жизни потряхивало.

Вместо ответа он забросал меня короткими вопросами:

— В твоём мире нет магии?

— Нет.